Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Антологии
TOP 10
Стихи
Стихи
Стихи
Сокращенный вариант романа Л.Толстого «Война и мир»
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Нестоличная литература

Поэзия и проза регионов России напечатать
  предыдущий автор  .  к содержанию  .  следующий автор  
Александр Анашевич

Рождество

У крана и валуна точечка на спине видна.
Это такая игра.
Ты бы со мной не смогла.
Металась бы в угол из угла.
Это такая зима.
Чёрная капелька, несмываемая смола.
Ты бы со мной никогда.
Ёлочные украшения, искусственная слюда.
Мне бы Рождество встретить, мне бы купить вина.
Это такая страна.


Из «Польских песен»

между россией и польшей, между краковом и москвою
ходила смерть, трогала мое сердце рукою
ходила, смотрела на все стеклянными глазами
просила: отпусти меня в петербург на три года
только там буду счастливой
там холера, чума, мерзкая погода
там целые толпы черного мертвого народа
ни одного не видела без стальной бритвы и топора
лягут под моими ногами как трава
хочешь и тебя возьму с собою
станешь моей правой рукою
будем плясать на имперской площади, над невою
биться об александрийский столп головою
смеяться, блевать, мастурбировать, испражняться
как императорские паяцы
отпусти меня в петербург, не держи в своем сердце
я, твоя смерть, прошу: отдай меня моей смерти


* * *

Все праздники сижу в пустом дому
родственники уехали умирать в кострому
а за окном безумие, карнавал
нервничаю, пью корвалол
в форточку залетел воздушный шар
никогда не закончится этот кошмар
а на улице гремят барабаны, гудят рожки
люди несут в руках семечки и пирожки
я бы могла затеряться в этой толпе
я бы могла протащить их всех на своем горбе
но не могу подняться, дойти до двери
бросили меня все друзья, попутчики, поводыри
а за окном фейерверки, гулянье, бардак
все веселятся: клоун, солдат и дурак
я же лежу, папироской прожгла простыню
сердцем прижалась к смерти, к ее ледяному огню


Новый файл: predposlednee rojdestvo.txt

Поет золотое божество, сияет шоколадное Рождество.
Стоят за спиной, изливают холодный свет.
Нажимаю Enter, вхожу в Интернет.
Enter: идут с брильянтами волхвы
Enter: кто у Бога под сердцем?: мы
Enter: ни в одну скважину не входит ключ, голова болит,
подленинградские вечера, десятников леонид.
У меня голова болит, болит голова.
Засасывает Черная канавка, ее невские рукава.
Как приблизиться к тебе, нажать Delete?
Питерское пиво подкармливает мой расцветающий пиелонефрит.
В горле черной костью стоит москва,
яд вытекает из золоченого соска,
сердце осталось у вратаря цска,
мяч улетает в космос с его носка.
Выхожу на улицу (Alt-X).
В этом есть определенный риск, высокий смысл.
Черным убийцей стоит за спиной москва.
Перепиши мою любовь с жесткого диска на диск А.
Откроем этот файл в канун Рождества.
Купим горячего виски, вина,
войдут в нас тонкой иглой алкогольного веретена.
Истина не в стакане — на дне ведра.
Говорю с тобой, Федр, говорю, не вижу;
не открыть телефонные, электронные врата.
Никому не стянуть с нас огромного тысячекилометрового одеяла.
Не отнять телефон — главную часть моего тела.
Уже опустели, сгорели все радиотеатры.
Передо мной только компьютерная terra, цифровое небо.
Enter: все надоело
Enter: сто лет безделья
Enter: петербург изнасиловал ленин
Enter: особая благодарность фанайловой лене
Enter: открыл дверь, стоял перед ним на коленях
Enter: потрогай, твердый как кремень
Enter: стяни на запястьях ремни
Enter: утону в Рейне
Enter: как анна каренина


Наоми — обезумевшая обрусевшая англичанка:
из Старого Света в Дикий Свет

В.К.

Кому на русском языке сказать: люблю
Огню, орешнику, скамейке, воробью, черному ворью
Скажу, не совру
Гордость свою высушу на корню
Умираю от голода, себя своей грудью кормлю
Корнелию, Августину, Павлу скажу: люблю, больше Англии, больше России люблю
Больше тети, больше Ливерпуля, больше пряного табака, больше шотландского виски люблю
Сразу много водки, много мяса, много русских крепких мужчин
Холодно темно — не видно моих вечных слез, моих морщин
Этот город был маленьким, в мгновенье стал большим
Я исчезла в нем, затерялась среди машин
Не дойду до промерзшей комнаты, где мой кокаин, мой гашиш
Чаще на русском языке приходится говорить:
fuck off; I forgot what is the Russian for: отстань
Разве для этих слов созданы мои губы, язык, гортань
Что делать: ходит вокруг русская рвань
Все самое ценное подарила друзьям
Сама чуть под землю не провалилась — здесь так много ям
Пришлось камни, тетины письма, кильские учебники привязать к своим английским королевским корням


* * *

Рената уставшая птица офелия
В венах течет черная кровь филина
Её спасут сильные руки фермера
Все остальное никогда: она фригидная
Посмотри посмотри: какая кожа бледная
Не пролетела бы мимо Фасбиндера
Ноосферату, финальная сцена, фильма черно-белая
Последняя строчка сценария выползает из принтера

Рената чахоточный призрак макдональдса
Взвивается над гамбургерами, поет на три голоса
В стакане со спрайтом плавают ее волосы
Злобные подруги прилетят из космоса
Будут есть до рвоты поноса
Рыдать, стенать, писать доносы
Испускать ядовитые газы
В общем, ни мгновенья не проживут без пользы

Рената убиенная птица офелия
Никого не интересует отчество и фамилия
Главное — точное московское время погребения
Платье на ней ситцевое летнее
Стала холодной натурщицей врубеля
Накрашенные мертвецы поют для нее в рупоры
Не спасли ее руки молочника сильные и грубые
Засохла от тоски как надежда крупская


Романс

всегда боялся быть пошлым
витя гладнев, 14 лет, повесился на ремне
перед смертью нарисовал огромную 2 фломастером на обложке учебника по химии
химичка, старая коммунистка, плять, шестьдесят лет, никак не уйдет на пенсию
дома столько проблем, трудно ходить по школе улыбаться
витю жалко, не пил, не курил, думал
подумаешь, не знал фолиевую кислоту
кто ее знает
как-то страшно, чувствовал, что делать
как завязывать петлю, куда прилаживать, как надевать на шею
может, это всё в крови, заложено в генах, инстинкт смерти
химичка по ночам мучается, себя ругает:
старая дура, зачем уперлась, умный мальчик, немного вредный
сама теперь не вспомню, какой была в его годы


Последнее Рождество

с последним рождеством
в предчувствии всего, что было
в сердце тлеет такое вещество,
которое всех моих сестер убило
их выносили в золотых гробах
с любовной плесенью на губах
несли несли сквозь разрушенный петроград
в наушники орал сатанинский лайбах

Бог, пошли мне полк израильских солдат!

(я не помню хроники этой битвы)

они теперь лежат в братской могилке
вместо надгробных плит — деревянные бирки
с рождеством, сестры мои, с рождеством
вот вам на всех одно обручальное кольцо
пусть петербург висит над всеми безмолвным золоченым бубенцом


Грузчики и тяжкий груз

они были любовниками, тамара тамара
я думала о них, когда шла на склад за товаром
они свели меня с ума, эта странная пара
они были любовниками, эти грузчики, эти твари
моя голова как пустая тара, уже освободилась от кошмара
от кошмара: демона вызываю, тамара
было время: отворачивалась, глаза опускала
не спасла меня сила валерианового отвара
они выходили из подсобки счастливые и усталые как после бала
пока я чеки выбивала, товар отпускала
я тряслась от их улыбочек, дьявольских оскалов
в душе моей, тамара, были щемленье и тоска
от того, что ты меня не любила, не спасала
а ведь я кассир, товаровед, завскладом — сейчас не прожить без блата
у меня пышная грудь, дорогие чулки, яркая помада
у меня высокая зарплата
но, оказывается, этого не достаточно, чтобы вырваться из ада.


Эмануэль и автомобиль

мы жили в очень дорогой гостинице
там был телефон и душ
горничная каждое утро вытирала пыль с подоконика
мы проснулись, георгий выглянул в окно и сказал
я боюсь; там на улице — эмануэль и автомобиль
я никогда не видел их на улице, это конец света
к тому же ещё светло, ладно ночью, после двенадцати
я его успокаиваю: не бойся, это всё алкоголь
но он всё повторяет: эмануэль и автомобиль
я пошёл к консьержке, рассказал ей всю эту историю
я ничего не поняла, — она сказала
но всё будет хорошо, гостиница охраняется
за охрану платят кучу денег
никаких эмануэлей, никакой проституции
(будем говорить о негативных вещах открытым текстом)
хорошо, что вы встревожились, сообщили
вытирает ли утром горничная пыль с подоконика
есть ли графин с водой
хорошо ли спускается вода в унитазе
ей наплевать, что георгий в номере бьётся в истерике
дальше было вот что
георгий сто раз повторил: эмануэль и автомобиль, — и уснул
постучала консьержка, спросила: всё спокойно, никто не ломился в номер
волнуюсь, самой мерещатся эмануэли, автомобили
много позже, когда мы выпили вина, георгия развезло и
он сказал, что хочет ребёнка, и что в сердце его поселилась тоска, и
и что сердце болит, а валидол — только обжигает слизистую, и
и что мы никогда не выйдем на улицу,
потому что там очень яркое солнце, а мы здесь как на небе
ничего не видим.


Собака Павлова

Она не падала, не лаяла, не выла
выбежала из последнего вагона
ушла от деда, от бабки, от закона
сладкая сладкая жизнь: смерть, вилы
«не шерсть на мне, длинные длинные волосы
черные человеческие волосы
не замерзну даже на полюсе, -
говорила она павлову женским голосом, -
не замерзну даже в сердце твоем
даже без сердца, под скальпелем не замерзну
мои волосы станут огнем
пылающая уйду от тебя на мороз, на свежий воздух
павлов, ты злой, я не знала об этом, любила тебя
я не любила в начале, потом полюбила, потом разлюбила
все от отчаянья, под капельницей, день ото дня
думала и смотрела в глаза твои голубые
к скотоложеству тебя, павлов, я знаю, не принудить
ни к столожеству, ни к замужеству, и даже рюмочки не выпить на брудершафт
тебе бы только тельце моё на лоскуты кроить
как потрошитель делаешь это с нежностью, по-маньячески, не дыша
а у меня нет уже ни яичников, ни мозжечка, ни селезенки
нету глаза, берцовой кости, ушной перепонки
полумертвая стою, вся в зеленке
кто меня, павлов, спасет из этой воронки
я собака, павлов, собака, собака павлова
не анна павлова, не вера павлова, не павлик морозов
даже не лена из москвы, которая обо мне плакала и
в сердцах называла осколочной розой
освободи меня, выпусти, пусть я стала калекой
калекой не страшно, главное не кошкой
выпусти, дай мне под зад коленом
только очень нежно, любя, понарошку
чтобы я бежала бежала, летела словно на крыльях
между машин, на свободу, на свалку, в иное пространство
ты научил меня, павлов, любоваться всем этим миром
таким волшебным, бескрайним, прекрасным


8 мечей, 7 мечей

этот текст я нашел случайно: на обратной стороне
рукописи статьи одного из журналистов желтой газеты,
возможно, он конспектировал чью-то лекцию или рассказ, 
почему-то я повторяю эти слова до сих пор:

болезнь, травма, плохая новость, конфликт, кризис в
отношениях, потеря, однако состояние временное

это событие, предотвратишее новые знакомства или
непредвиденное событие

объяснение: эгоистичная личность или дурная
новость, разочарование, боль, растрата средств или
потенциала

разрешение: те же дурные намерения, но в большей степни

клевета, планы, которые могут рухнуть, досада,
чрезмерная неуверенность в себе, нестабильность в делах

8 мечей, 7 мечей


  предыдущий автор  .  к содержанию  .  следующий автор  

Об антологии

Все знают, что Россия не состоит только из Москвы и Петербурга и что русская культура создается не в одних столицах. Но откройте любой общероссийский (а значит — столичный) литературный журнал — и увидите, что российская провинция представлена в нем, что называется, «по остаточному принципу». Эта книга — первая попытка систематически представить литературу (поэзию, короткую прозу, визуальную поэзию) российских регионов — и не мертвую, какою полнятся местные Союзы писателей, а живую, питающуюся от корней Серебряного века и великой русской неподцензурной литературы 1950-80-х, ведущую живой диалог с Москвой и Петербургом, с другими национальными литературами со всего мира. Словом — литературу нестоличную, но отнюдь не провинциальную.

В книгу вошли тексты 163 авторов из 50 городов, от Калининграда до Владивостока. Для любителей современной литературы она станет небезынтересным чтением, а для специалистов — благодатным материалом для раздумий: отчего так неравномерно развивается культура регионов России, что позволяет одному городу занять ощутимое место на литературной карте страны, тогда как соседний не попадает на эту карту вовсе, как формируются местные литературные школы и отчего они есть не везде, где много интересных авторов...

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service