Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку персоналий досье напечатать
Семён Липкин  .  предыдущая публикация  
Воля
Семён Липкин. Воля

25.09.2008
Наталья Репина
Знамя
2004, №3
Досье: Семён Липкин
        Семен Липкин. Воля: Стихи. Поэмы. — М.: ОГИ, 2003. — 492 с.
        Пытаться в рамках книжного обозрения охватить творчество большого поэта — безумие отнюдь не из тех, которому надо петь песни.
        И дело даже не в том, что эта книга отражает весь семидесятилетний поэтический путь, а точка зрения поэта не могла не меняться. Она-то как раз, создается впечатление, не так уж сильно менялась: грустный взгляд мудрого человека и спокойная интонация, с которой произносятся хорошо взвешенные слова, — неизменны.
        Но Семен Липкин многомерен и многосмыслен; его стихотворения принципиально несводимы к какой бы то ни было единой стройной концепции — он, похоже, чужд всяческих концепций и манифестов. Так, у него призыв художнику постыдиться «с предметом сравнивать предмет» («Тому, кто помышляет о посеве, / В подобье надобности нет, / Как матери, носящей в чреве, / Не нужен первенца портрет») может расположиться в непосредственной близости от как раз виртуозного сравнения («И тихий день таков, / Как белизна березы / На белизне снегов».). И несводимость эта уходит корнями в те области, где даже не диалектика, а тот самый узел, о котором Розанов говорил: распутать — невозможно, а разрубить — все умрет...
        Внятность — первое и внешнее ощущение от липкинских текстов. При ближайшем рассмотрении она скрывает космос многовариантности, «тысячи гипотез и тысячи свершений красоты» (как он напишет всего-навсего о листьях на кусте). Эти простые и внятные слова рождают бесконечность толкований. Вот стихотворение, давшее название всему сборнику, — «Воля». Оно бесстрастно повествует о войне, об отступлении по безводной степи, об умирающих лошадях и овцах, так же бесстрастно герой пророчит возможную собственную гибель назавтра, и вот по-липкински отчетливо произнесено: «Я потерял свою часть. Но что за беда? я счастлив / Этим единственным счастьем, возможным на нашей земле, — / Волей, ленивой волей, разумением равнодушным / И беспредельным отчаяньем...». В этих сочетаниях: «воля — ленивая», «разуменье — равнодушное» и «отчаяньем — счастлив» — спрятано с десяток стихотворений.
        О равнодушной природе, как известно, писал еще Пушкин, а о целесообразности учиться у дуба и березы — Фет. Нет нужды в двадцать первом веке обвинять кого бы то ни было в цитатах и реминисценциях, ибо таков сейчас наш язык. Липкин их и не боится. Проявив нехитрую эрудированность, можно продемонстрировать, что «Жить, не зная своего названья, / Жить и ничего не называть» — явно ранний Мандельштам, а «...мир в себя приняв, / Мы в нем исчезнем» — вылитый поздний Тютчев, да все дело в том, что образ один, а интонация, а то и наполненность этого образа — разная. И липкинская равнодушная природа — скорее таинственно молчащий сфинкс, у которого надо учиться вот этому таинственному молчанию, ибо существует восприятие природы, самосозерцание природы, и растворение в ней человека — когда хочет понять, и грубое его касание — когда выразить:

        Принять бы восприятьем дуба
        День, час, мгновенье в сентябре,
        Но вечности касаюсь грубо,
        Притронувшись к его коре.

        При том что у (не)верного себе автора есть и нечто другое, обратный процесс одушевления собой, сведения в себе, не только «я во всем», но и «все во мне». Так, в одном стихотворении появится мысль о том, что «жители рощ» живут, не осознавая себя и друг друга, и, таким образом, обретают единство и смысл только в душе человека, созерцающего их. «Природа не бывает равнодушна, / Всегда ей нужно стать такой, как мы».
        Созерцательно-равнодушное «разумение» — человеческий удел, и оно, названное в другом стихотворении «бесполезным раздумьем», слито для поэта с умираньем. Не умру, а замру — будет сказано им потом.

        И когда я теперь в подмосковном бору
        Соловья услыхал ввечеру,
        Я подумал, что я не умру, а замру
        По дороге к родному двору.

        Для Липкина, не склонного к сближению семантик посредством фонетики, здесь тем не менее явно есть близость. Очень не хочется именовать ее медитативным застыванием. Здесь именно какое-то удивленное сближение с давно знакомым, но как в первый раз, и самое интересное, что чаще всего именно самый ненужный предмет может, «моментальный навек», пронзить сердце — особенно прекрасный своей ненужностью.

        Тяжело умирать, хорошо умереть,
        Хорошо посмотреть
        На последнюю ночь, на последний рассвет,
        На ненужный предмет,
        На стакан молока, на снежинки в окне,
        На себя в глубине
        Уходящей души и постыдных примет
        Глупо прожитых лет.

        Всесильный бог деталей у Пастернака создавал картину, это была мозаика бога, это была отделка кленового листа. Липкину же стакан молока и снежинки в окне — любовь и повод для любви, — потому что ненужно, незначимо, не привязано к глубокому смыслу. Есть великая ценность не то чтобы даже в ненужностях, но в каких-то частностях — наверное, потому, что они имеют свойство быть сигналами неких состояний — как общих, так и для каждого своих, а состояния эти милы нам как раз необъяснимой остротой и полнотой их переживаний — неважно, что это будет: запах влажного весеннего воздуха, длинные тени домов на пустой улице или какая-нибудь чашка, забытая на дачной террасе. Это и есть человеческое, слишком человеческое, несовершенное, земное и уютное.

        Что-то прелестное есть в человеке,
        Даже когда он бесчестен и глуп.
        Пусть закрывают умершему веки, —
        Мир не душа покидает, а труп.
       
        Грешные люди, себя не печальте,
        Вы не забудете даже в аду
        Желтые листья на мокром асфальте
        После дождя в предосеннем саду.

        И тогда беспредельное отчаянье, как любое сильное переживание, может быть счастьем, и оно, как ни странно, вспоминается потом в одном ряду со столь же сильными и светлыми минутами — здесь отличны только, скажем по-математически, знаки. Не может быть счастьем только усталое равнодушие-неразличение. Тогда «никакую беду / И счастье нигде я не встречу, / согласья с собой не найду, / Но больше себе не перечу, / Мне дьявол не страшен теперь, / А ангела я не замечу».
        Гул времени, который подспудно звучит во многих стихотворениях Липкина, выражает себя и в этой интонации. Может быть, одной из самых точных характеристик времени стало стихотворение «Две ночи» — это две ночи после Голгофы, но до Воскресения. У Достоевского в «Идиоте» в доме Рогожина висит картина, на которой изображен снятый с креста Господь — до Воскресения и без Воскресения, только умерший. Эти два дня, в течение которых Бог для людей был мертв, — соблазняющее и искушающее героев состояние, образ неспасения, гибели «насовсем». Именно к временам искушения человека не безверием, а богооставленностью приводит Липкин себя и своих современников.

        Но мир по-прежнему плодился
        И умножал число вещей...
        Я тоже, как и вы, родился
        В одну из тех ночей.

        Тогда и возникает эта шокирующая догадка как знак общей «перевернутости» мира: «Может, безумием стал одержим / К нам на пути серафим?».
        В работах о творчестве Иосифа Бродского периодически встречается термин «атеистический стоицизм». Не вступая сейчас в идеологические споры, можно все же согласиться, что действительно его поэтическое поколение искало и находило в себе мужество жить в безвоздушном пространстве, в пустыне. У Липкина мужество иного рода — мужество «вскую оставил мя еси» — только, высоким штилем говоря, не приносимая за всех жертва, а признаваемая личная вина и личная за все ответственность. «Это значит — не витиевато / Выдумки нанизывать на нить, / А взглянуть на горе виновато / И свой взгляд в поступок превратить».

        Всегда вини себя, а время не порочь.
        Ты будь с собой, а не со всеми.
        Ты лучших ждешь времен, но истина есть дочь,
        В твое родившаяся время.

        — скажет он в поэме «Вячеславу. Жизнь переделкинская».
        На свете счастья нет — но есть покой и воля. Эта фраза уже настолько привычна, что даже не хочется ставить кавычек. Кажется, что липкинская «ленивая воля» выросла именно из этого сочетания воли и покоя, и впору начать сопоставлять пушкинское «усталый раб» и липкинское «пусть наступит онемелость / измученной души» из его последнего стихотворения — но здесь — молчание, ибо (см. начало) стихи Семена Липкина принципиально несводимы к какой бы то ни было единой стройной концепции.
        Неблагодарное все же занятие — писать рецензию, пусть эссе — о книге, материала в которой на хорошую толстую монографию. Одно радует: монография в этом многомерном Липкине вряд ли все расставит по своим местам.
        Если вообще стихи надо расставлять по местам.


Семён Липкин  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

06.12.2022
Михаил Перепёлкин
28.03.2022
Предисловие
Дмитрий Кузьмин
13.01.2022
Беседа с Владимиром Орловым
22.08.2021
Презентация новых книг Дмитрия Кузьмина и Валерия Леденёва
Владимир Коркунов
25.05.2021
О современной русскоязычной поэзии Казахстана
Павел Банников
01.06.2020
Предисловие к книге Георгия Генниса
Лев Оборин
29.05.2020
Беседа с Андреем Гришаевым
26.05.2020
Марина Кулакова
02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2022 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования


Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service