Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
Иван Волков: Не входить в «обойму», а выходить
Интервью Ольге Рычковой

22.03.2010
Интервью:
Ольга Рычкова
Труд
№ 141, 30 июля 2004 г.
Одним из ярких событий литературной жизни Москвы стал проект «Полюса» в кафе-клубе «Пироги на Никольской». В нем участвуют поэты разных направлений и поколений. Эти вечера стали попыткой преодолеть нынешнюю литературную разобщенность, вывести авторов и, главное, их читателей за пределы узких «тусовок» — аудитория не просто слушает стихи, но и задает вопросы, в том числе провокационные. Прототипом «Полюсов» стали диспуты 20-х годов в Политехническом музее, а автором идеи и первым ведущим — поэт Иван Волков.
— На одном из первых вечеров тебе как ведущему был задан вопрос: «Кто такой Иван Волков?»
— Один из многих тысяч сочиняющих сегодня в России стихи...
— ...Высоко оцененные в профессиональной среде. Автор поэтических сборников «Ранняя лирика» (1999) и «Продолжение» (2003) постоянно печатается в журнале «Знамя», лауреат премии имени Бориса Пастернака за 2002 год...
— Получение литературных премий — настолько скользкая материя, что лучше о ней не говорить. Только человек этически неполноценный сегодня может гордиться своим лауреатством. Нынешняя система премий откровенно позорна: благодаря ей литература стала приятельским междусобойчиком, а не институтом самосознания нации. Можно представить себе награду, которой гордился бы Толстой или Достоевский? А сейчас писатели хвалятся не тем, что написали, а тем, сколько получили, — за это идет основная борьба.
— Ты тоже боролся?
— Просто я когда-то учился в Литературном институте, а двое из пяти или шести членов жюри были моими педагогами, и я оказался наиболее подходящим из подвернувшихся под руку бывших студентов.
— Ты не окончил этот вуз из-за нежелания участвовать в литературной «возне»?
— Мне стало там нечему учиться как филологу. Все-таки поступил я не в 17 лет, а в 26, и знал, что образование в нашей стране может быть или «эмгэушным», или домашним, — по крайней мере, филологическое. Литинститут, по большому счету, не вуз, а место встреч. Думаю, любой человек в любом городе, ежедневно посещая библиотеку, будет гораздо образованнее выпускника этого института, где готовят не поэтов, писателей или драматургов, а редакторов, журналистов, сочинителей коммерческой прозы, то есть литературный пролетариат, исполнителей, пишущих на заказ. Это социально востребованные люди: должен ведь кто-то сочинять сериалы, передовицы, рекламные объявления и т. д. Литинститут — это ПТУ, только вместо слесарей-сантехников из него выходят литераторы-сантехники. За два года, там проведенных, я понял, что не хочу делать рекламу, редактировать и прочее. А чему хочу, можно научиться самому.
— В одном из твоих стихотворений есть фраза: «... я до сих пор ищу — и не найду //Занятие, достойное мужчины, — //Таких не существует никогда!»
— Еще к древним пришло парадоксальное понимание, что в условиях социума любое занятие приводит к ухудшению жизни. Именно поэтому возникла философия, согласно которой единственное моральное состояние — это бездеятельность. Хотя сам я начал работать сразу после школы на разных заводах — сначала учеником, потом дотрудился до слесаря шестого разряда. Был грузчиком, затем, как многие мои сверстники, — уже не «поколение дворников и сторожей» — торговал на рынке, в том числе «пиратским» видео, в результате разорился... Но к торговле остались чувства самые добрые: по-моему, базар типа старой «Горбушки», где я отработал несколько лет, — единственное в России пристанище для честного человека, там меня никогда не обманывали. Вдобавок это не мешало сочинительству.
— Как у Маяковского: «землю попашет — попишет стихи»?
— Иначе нельзя: без гражданской профессии литератор становится заложником ситуации. Будучи редактором журнала, написать что-то хорошее уже трудно, потому что от всех зависишь, а будучи грузчиком — можно.
— Поступая в Литинститут, ты рассчитывал по окончании продолжать свои слесарно-погрузочные занятия и писать или надеялся, что жизнь все-таки изменится?
— Разумного ответа у меня нет. Тогда, десять лет назад, я был наивен, думал, заметят, начнут печатать и отваливать уйму денег — гонорары, премии... Это было глупостью, но я ей благодарен: в институте я обрел замечательных друзей на всю жизнь и презрение к современной литературе.
— Тем не менее ты все-таки не чуждаешься литпроцесса: кроме «Полюсов», был участником, а затем и ассистентом руководителя поэтического семинара на нескольких форумах «Молодые писатели России» в подмосковных Липках, вел одно время столичную литературную студию «Кипарисовый ларец»...
— Я занимался этим не так долго, чтобы говорить о каких-то результатах, но это не участие, а скорее попытка влияния. Современный литпроцесс очень мирный, его надо расшатывать. Есть такое мерзкое выражение — «входить в обойму», и тот, кто стремится к этому, никогда ничего хорошего не напишет. Из «обоймы» надо «выходить». Я не хочу ни с кем консолидироваться, у меня нет единомышленников — только друзья-знакомцы. За державу обидно: Россия становится литературной провинцией, уровень ее прозы и поэзии очень низок, а восторг перед самой собой неимоверно высок. Хотелось бы, чтобы когда-нибудь эта обида вылилась в стихи, которые будут читать через 200 лет — это моя программа-максимум. И еще есть желание — ни разу не сказать плохому поэту, что он хороший.
Я бы хотел издавать свой альманах — поэтический, очень конфликтный: 2 — 3 человека с хорошим вкусом «прочесывают» толстые журналы и отбирают из них все лучшие стихи за полгода — это одна его половина. А другая — жесткая и злая критика под рубрикой, скажем, «Вывоз мусора» на всю ерунду, написанную признанными и заслуженными авторами, которых журналы не могут не печатать. Сейчас нет настоящей критики, потому что никто ни с кем не хочет ссориться, литература стремится стать идеологической поддержкой государства и выступает с ним единым фронтом. У Хаксли есть примерно такая фраза: «Основная задача редакторов газет и школьных учителей — заставить людей полюбить свое рабство». Писатель может этому процессу противостоять, а может в нем участвовать.
Литература не должна становиться «вещью в себе», ведь любой нормальный человек нефилологической профессии поймет, например, о чем написана «Анна Каренина». Сейчас есть массовая макулатура, а есть псевдоинтеллектуальная литература для «избранных»: по-моему, и то и другое — одна беда. Когда-то в России одновременно жили поэты Бродский и Высоцкий — один сложный, другой простой, но оба писали шедевры. Сейчас есть и сложные, и простые, а шедевров нет. Среди нынешних 60 — 70-летних — ни одного поэта выше среднего уровня. Из более молодых я выделил бы Александра Еременко, Ирину Ермакову и, хотя «песенники» в литературном мире не котируются, Михаила Щербакова. Из нашего поколения 30-летних, где много моих друзей, боясь ошибиться в оценках и прогнозах, не назову пока никого — кроме рано погибших волгоградца Леонида Шевченко и свердловчанина Бориса Рыжего, вечер памяти которых проходил в «Полюсах». К сожалению, имя Шевченко почти не известно ни в Москве, ни в провинции, а ведь в смерти поэта всегда есть частичка смерти нации.
— Кстати, о провинции: почему ты решил превратиться из коренного москвича в костромича — обычно бывает наоборот: «В Москву! В Москву!»...
— Я очень не люблю Москву. Это город приезжих, сюда стекаются люди, чтобы делать деньги и карьеру. Жить в Москве — все равно, что жить в ГУМе или ЦУМе.
Несколько лет назад я понял, что больше так не могу, и решил уехать в провинцию. Долго выбирал и остановился на Костроме. Это город бедный, депрессивный, но там меняется самоощущение. Выходишь на Волгу: слева — Астрахань, справа — Нижний Новгород, вот где география! А раньше выходил из своего московского дома: слева — ночное кафе, справа — круглосуточный магазин, прямо — бордель... Может быть, поэтому не удались мои попытки что-то сделать в столице.
— Но ты сам часто моделируешь в поэзии ситуацию неудачи, даже несчастья: «Представь, что больше мы не свидимся, //Не спишемся, не созвонимся...»; «я умру от горя...»; «вот если б я на самом деле //(клинически) сошел с ума...»; «и, вероятно, будущее горе...» Не боишься накликать?..
— Наоборот, это попытка отвести беду, один из способов сотворить счастье — так ругают кого-нибудь перед экзаменом, чтобы хорошо сдал. Я человек, в общем-то, счастливый, но поэзия — не личное дело: хотелось бы помочь не только себе, а многим. Конечно, материал моей лирики — я сам, но всего лишь материал, а смысл профессии в том, чтобы вывести стихи за рамки личной жизни.
— Поэзия — это профессия?
— Бродский называл поэзию эволюционной целью человечества. Это война за самое лучшее, что есть в этом мире и в себе, с самым худшим. Я бы сказал, что поэзия — борьба за тот уровень, на котором гений и злодейство действительно несовместны.


  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service