Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку персоналий досье напечатать
  следующая публикация  .  Кирилл Медведев  .  предыдущая публикация  
Описания для мужей и любовников
Рецензия на книгу Кирилла Медведева «Вторжение»

16.11.2009
Русский журнал, 14 января 2003 г.
Досье: Кирилл Медведев
Кирилл Медведев. Вторжение: Стихи и тексты. - М.: АРГО-РИСК; Тверь: Колонна, 2002.- 160 с. ISBN 5-94128-067-X. Тираж 300 экз.


            я обратил внимание,
            что очень многих женщин
            совершенно не устраивает интеллектуальный уровень
            их мужей и любовников

        Мужья и любовники решили не повышать интеллектуальный уровень, так как это сложно и неизвестно еще чем кончится, а оставить его как есть, но объявить достаточно высоким.
        Есть обаятельные люди, с которыми можно долго «общаться», а потом еще дольше вспоминать: вроде интересно было, но что же этот человек сказал? Собственно, ничего: демонстрировал свою обаятельность.

            почему-то когда кто-нибудь один
            рассказывает истории, то они кажутся
            совершённо неинтересными,
            а когда другие – например, Женя, – рассказывают
            какие-то такие случаи, истории,
            то они кажутся
            очень интересными, и, что самое главное,
            любая подробность таких историй
            воспринимается фактически как откровение

        Текст, смыслы в котором лишены даже попытки концентрации, сулит приятную расслабленность при восприятии.
        Притом что персонаж Медведева что-то видит. Например, музыку специально для одиноких в городе, музыку «полета в сумерках между засыпающих многоэтажек». Иллюзию возможности, творимую, например, из взгляда на пальто девушки в метро. Но это очень разбавлено обычным повествованием. Мир одинокого человека - «святилище простых удовольствий» - включить телевизор, спокойно почитать или поесть (оно так, но есть и другие одиночества - собирающие и рождающие, вариант Рильке, например). «Никто не научит нас одиночеству» - но одиночество человек выбирает и учит сам. Персонаж Медведева нормален. Нормальному человеку свойственно порой ненавидеть себя.

            иногда мне кажется
            что я ненавижу
            всю эту новую реальность
            всё это новое поколение
            этих детей перестройки
            я ненавижу их за то
            что они все одинаковые

- но долго это не продолжается, новая жизнь с понедельника не начнется. И, замотанный городской жизнью, нормальный человек продолжает ненавидеть тех, о кого трется, - то есть почти всех, - и с равной верой и сомнением относится к «научным» прогнозам и к сглазу. И мечтает об уникальности, чтобы не потеряться в толпе, хотя бы за счет голоса, в данном случае - звучания стихов.

            вы слышите,
            как я их читаю? когда вы их читаете, вы должны слышать,
            как я их читаю)

        Этой жаждой уникальности живет и мода, продавая то, что купить нельзя.

            посмеяться над этим уродливым самодовольным
            миром
            без божества
            посмотреть до чего довёл его научный прогресс
            свобода
            релятивизм и позитивизм

        Повздыхать, а потом вновь слиться с этим миром, не делая ни малейшей попытки выйти из плоскости стандарта. (Поэзия - не только она, но и она тоже - именно дает эту возможность. Но - другая поэзия.)
        Способен ли отвечать за себя человек, до сих пор считающий, что ему кто-то что-то должен?

            у меня такое ощущение,
            что мне в последнее время
            кто-то чего-то
            недодаёт;

        Пребывающий в подростковой разочарованности: «Добра уже нет. Было ли оно вообще, я не знаю. Думаю, да, но сейчас существует либо зло, либо апатия». За «нет в жизни счастья» вполне естественно следует мифологема золотого века. «Я хочу забыть все, что говорилось до меня, и я действительно это забываю». Ну да, не в состоянии освоить что-либо, человек обычно вытесняет это из сознания. Это компиляция примеров по психологии?
        И реакция на террористический акт - хаос в голове. Страх - а вдруг и здесь? Жалость к погибшим. Недоумение перед «сторонником общечеловеческих и либеральных ценностей, который говорил, что всех арабов нужно забросать бомбами». Злорадство: «Америка обосралась со своей политкорректностью... Америка обосралась со своей терпимостью и гуманизмом». Страх от растущего кома информации, с которой человек, неспособный к самостоятельному мышлению, не в состоянии справиться. И самозащита от всего - глушение эмоций. «Мне наплевать на то, что произошло 11 сентября в Нью-Йорке. Мне нет дела до этих семи тысяч человек, я их не знаю». Хорошо для учебника по психологии массы, но для поэтической книги - ? А подростковая любовь к энергии любого рода может дорого обойтись. «И разве мы не достойны того, чтобы нас всех очень хорошо встряхнуло?» - может быть, и достойны, но если опять рассуждать в категориях «всех» и не интересоваться способом встряски, то выйдет нормальное мировоззрение дореволюционного интеллигента, мечтающего о грядущих гуннах. Неужели от предыдущих уже в себя пришли? Кажется, для Медведева этот тип сознания до сих пор актуален. Вряд ли он всерьез говорит о себе как о поэте-профессионале, но это уже не смешная шутка, так как само понятие поэта-профессионала после того, как СССР приказал долго жить, осталось только в заповедниках вроде Литинститута.
        Медведев стремится меняться, включать более широкий контекст, его тексты «Порнография» и «Дневник Есина» - коллажи из собственных фрагментов, журнальных статей и интервью, дневника ректора Литинститута, Розанова, Чорана, Леонида Губанова и так далее. Но это такое же механическое суммирование опыта, теперь не увиденного, а прочитанного. Слова Медведева часто отличаются от слов Есина только знаком (Есину нравится Белов, персонажу Медведева Шукшин). А иногда вовсе не отличаются: «А в жизни иначе - познакомишься с кем-нибудь, пообщаешься немного, и все одно - убожество, задавленность, комплексы, комплексы, комплексы, доброта. Хорошо если доброта». Кому принадлежит общее место? И есть большое различие между открывающей игрой смыслов в эссеистике (если для этой игры нужен коллаж, почему бы и нет?) и мнениями, которые опять-таки есть у каждого. Есин тоже не чужд наблюдений о том, как «Зыкина пела о Боге и Божественном с той же пафосной задушевностью, как раньше пела о Ленине и компартии».
        «То, что я делаю, - ...попытка ощутить кристальную, беспримесную реальность, ощутить, допустим, воздух как воздух, стол как стол, лес как лес и тому подобное, войти в физический, вещный мир, ничего не оставив за его пределами». Давно уже Ролан Барт объяснил, что так воспроизводится не реальность, а набор расхожих клишированных представлений о ней, а концептуализм занялся исследованием клише и игрой с ними. И Медведев - отчасти продолжатель концептуализма. Но слушатели, слушатели, мужья и любовники (а также жены и любовницы), которым эти общие места возвращают чуть подогретую именем поэзии их собственную жизнь? С их помощью - и не без содействия автора - эти тексты переходят скорее в область эстрады. Ведь принадлежность произведения к массовой культуре определяется не количеством поклонников (у «Одиссеи» все-таки больше читателей, чем у иного женского романа), а способом воздействия. «Я всегда чувствовал себя чужим среди своего поколения», - нет, со своим поколением Медведев связан крепко, там каждый ощущает себя чужим, продолжая, однако, жить, как все, как Медведев описывает. Но как надоели все эти определения относительно коллектива, эпохи и так далее... «Ленин это орущая пустота нашего языка». Пустота, однако, в некоторый момент весьма популярная, отвечавшая читательским ожиданиям. Не таковы ли и тексты Медведева?
        Медведев говорит, что его стихи

            тест на способность
            СПОСОБНОСТЬ
            видеть и принимать себя
            таким как ты есть:
            убогим, некрасивым, бездарным,
            тщеславным, бессердечным,
            висящим вниз головой над пропастью
            над какой-то сияющей зловонной бездной

        Тест на отсутствие иллюзий. Это так - в честности и жесткости стихам Медведева не откажешь. Но если иллюзий уже немного? Или они сложнее обычных? Свои тексты Медведев хотел бы определить как «мучительную, на грани срыва, работу в условиях абсолютной свободы высказывания». Ну да, муки творчества, как же без них профессиональному поэту. Но свободы тут столько же, сколько у молекулы в броуновском движении, которую другие молекулы - ближайшие непосредственно воспринимаемые события - толкают то туда, то сюда.
        Для Медведева в ряду отжившего для искусства - «любая недоговоренность, любая артистическая поза». Но это совсем разные вещи. Поза действительно отжила, да только Медведев часто в нее сам встает, пусть и с иронической усмешкой («Я ощущал борьбу высших сил, борьбу каких-то высших сил, желавших низвести меня с силами, наоборот, желавшими меня возвысить»). А недоговоренность, свобода движения внутри текста, - скорее будущее искусства, чем прошлое.

             (а я думаю, что висящему над зловонной бездной –
            а таких большинство –
            вряд ли требуются
            какие-либо глубинные смыслы)

        Не слышали почитатели Медведева притчи о человеке, повисшем на корешке, перегрызаемом мышью, над пропастью с тигром, и наслаждающимся при этом вкусом растущих на обрыве ягод. Над бездной мы висим все и всегда - так и что из того?


  следующая публикация  .  Кирилл Медведев  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

01.06.2020
Предисловие к книге Георгия Генниса
Лев Оборин
29.05.2020
Беседа с Андреем Гришаевым
26.05.2020
Марина Кулакова
02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service