О книге Евгения Туренко «Сопроводительное письмо. Элементарная поэма»
Книжная полка Данилы Давыдова

Данила Давыдов
«Новый мир»
2007, № 11
Евгений Туренко. Сопроводительное письмо. Элементарная поэма. Вторая книга восьмистиший. Нижний Тагил, Объединение «Союз», 2007, 60 стр.


        Мне неоднократно приходилось говорить и писать (в отношении Натальи Горбаневской, к примеру) о становлении в современной поэзии (наследующей, в этом случае, Ходасевичу, Мандельштаму, Ахматовой, Вагинову, Борису Божневу) восьмистишия как твердой формы, своего рода «сонета в новых условиях»: первая строфа — тезис, вторая — антитезис, но синтез — не дополнительные терцины, а все стихотворение в целом. Это наиболее компактная форма для полноценного высказывания: меньшая построена на умолчании, фрагментарности или одномоментном конкретистском постулировании; большая стремится к нарративу или медитации. Неискусственность этого моего предположения подтверждает периодическое явление циклов и книг ярких поэтов, ясно осознающих специфичность восьмистишия.
        Один из них — Евгений Туренко, лидер движения, полуиронически названного «нижнетагильский поэтический ренессанс»: действительно, в 1990 — 2000-е в Нижнем Тагиле, во многом благодаря педагогическим усилиям Туренко, возникло сильное поэтическое движение (Алексей Сальников, о котором я писал в предыдущей своей «Книжной полке», Елена Сунцова, Наталья Стародубцева, Екатерина Симонова, еще несколько имен).
        Новая книга Туренко — не просто новый сборник, но уже второй сборник именно восьмистиший (были у поэта и другие книги). Туренко пишет, объясняя выбранную форму: «В восьми строчках много не соврешь, не успеешь... А эти восьмистишья ничуть не сочинялись (но и — выправлялись подробно), может, потому, что нельзя повторить дыхание своими словами. Сопроводительное письмо слагалось как под диктовку, и часть текстов соединилась в некое целое». Изломанный язык самоанализа под стать поэзии Туренко, опирающейся то ли на того же Божнева, то ли на стиль Платонова: здесь есть и ненормативная лексика, и деформация синтаксиса, и подчеркнуты ритмические и рифменные сбои, и плеоназмы, и анаколуфы. Но при этом поэзия Туренко очень строга и содержательна (понятное дело, речь идет о поэтическом содержании, а не о прямолинейно понятом «смысле»):

        Не зарекайся от сих до сих,
        нет за полправды любви.
        Ну... притворись, как урочливый псих, —
        помни, а не говори.

        Ржавой колючкой цветёт слепота,
        чёрствый кораблик — что есть...
        Не возвращайся сюда никогда,
        а оставайся: Бог — Весть.

        Концентрация говоримого иногда сращивает элементы текста в труднорасчленимый монолит, иногда вызывает ощущение элементарности (вспомним не лишенный автополемизма подзаголовок книги), наивности:

        На бритой голове
        хоть набело пиши.
        Пурга не по зиме —
        от шушары и лжи.

        Я завтра буду жив
        и даже не умру,
        на фене поутру
        вчера поговорив.

        В этой «прозрачности», однако, скручены и сжаты, подобно ядрам атомов в глубине нейтринных звезд, обширные сегменты поэтической традиции.






Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service