Тайные пороки профессора
М. Золотоносов. Братья Мережковские: Роман для специалистов. — М.: Ладомир, 2003.

Фаина Гримберг
Книжное обозрение
        Кажется, на наших глазах рождается новая форма романа. Этот новейший роман фактически напрочь исключает конструкции типа «он сказал», «он подумал», «он решил, что», «он почувствовал». Вместо попытки реконструкции чувств и мыслей – попытка реконструкции «дискурсов времени», тщательная фиксация «высказываний о герое» – цитат, писем, дневников. Теперь мы не скажем: «Константин Сергеевич почувствовал, что...»; теперь мы просто-напросто процитируем оставшиеся от него тексты – опять-таки переписку, дневниковые записи, художественные сочинения... Трудно переоценить очарование романа-исследования. Жанр даже успел уже породить своего рода параформу. Пример – параисследование Ильи Гилилова «Игра о мистере Шекспире».
        Однако книга Михаила Золотоносова – самое настоящее исследование! Да и возможно ли ожидать от этого автора плохо написанной книги? Пожалуй, на сегодняшний день Золотоносов – лучший в России литературовед (не будем сторониться этого старинного слова). Каждая его книга – праздник для тех самых «специалистов» (филологов, историков), которым и адресовано исследование о братьях Мережковских. Покамест перед нами – первый том, содержащий повествование о старшем брате Д.С. Мережковского, Константине Сергеевиче, который фактически не известен исследователям-гуманитариям.
       
        Биография К.С. Мережковского, предстающая перед нами в его сочинениях, переписке, газетных статьях и статейках, действительно напоминает странный роман. Кажется, будто Мережковский-старший нарочно задался целью опровергнуть известный пушкинский тезис о гении и злодействе. Талантливейший ученый-биолог, намного опередивший достижения науки своего времени; ярый черносотенец и тайный педофил – всё это один и тот же человек, Константин Сергеевич Мережковский!
        Для того чтобы написать чью бы то ни было биографию, необходимо, разумеется, располагать источниками. Золотоносова интересует своеобразный парадокс источниковедения, раскрывающийся по мере скрупулезного сложения биографии Мережковского. Герой книги – человек замкнутый и, что называется, одержимый комплексами; в течение своей жизни был известен сравнительно узкому кругу ученых, членов семьи и казанской городской администрации. И вдруг происходит «дискурсивный взрыв»: скромный доносчик, страстный исследователь лишайников преображается в своего рода «звезду» газет и журналов. Причиной, однако же, явились не его научные достижения, равно как и не его крайне правые убеждения. Причиной внезапной популярности К.С. Мережковского оказались случайно разоблаченные его сексуальные похождения: в частности, наличие в его доме «сексуальной рабыни», девочки Калерии Коршуновой. Автора книги живо интересует это парадоксальное столкновение дискурсов в источниках, по которым возможно составить биографию его героя. Суховатый нервический стиль внутриуниверситетских дрязг, взаимных доносов и характеристик причудливо сочетается с развязным тоном газетных и журнальных статеек и интервью, смакующих «клубничку». Впрочем, книгу Золотоносова лучше всего просто прочесть, погружаясь в атмосферу эпохи. Эпохи, которая в книге обретает речь и говорит с читателем языками самых разных источников...
        Значительное место в работах Золотоносова занимает проблемная тема: антисемитизм в русской культуре. Исследователь решительно выводит эту тему из сферы этики с ее неизменным «хорошо» и «плохо» и переводит в сферу эстетическую, показывая достаточно ярко и убедительно атмосферу, царившую в русском обществе после революции 1905 года: кризис самодержавия, разгон Думы, интенсивный поиск новых мифологем... «Везде и всеми в образованном слое велся поиск заменителей ослабнувших фетишей. Тут-то многим и пригодился антисемитский миф о мировом еврейском правительстве («Протоколы сионских мудрецов»)... Мистики, ожидающие прихода Смерти («Балаганчик»), после 1905 года смешны; те же мистики, но рыщущие в поисках евреев-сатанистов, имеют успех у публики. Имеет успех Нилус, успех имеют Крыжановская, Шабельская...». К числу «многих» относились и культовые фигуры русского символизма: Блок, Андрей Белый, Брюсов, Гиппиус, Мережковский-младший... Мережковский-старший, чрезвычайно увлеченный «мистическим антисемитизмом», принадлежал, несомненно, к так называемой «ищущей интеллигенции», находившей в своих поисках Бог (или черт) знает что...
        Конечно, в интереснейшей книге Золотоносова можно отыскать и некоторые чайные ложечки дегтя. Так, в педофилический дискурс русской литературы почему-то не включены повести Е.Гребенки и повесть Н.Лескова «Островитяне». В качестве одного из источников сказки К.С. Мережковского «Рай земной, или Сон в зимнюю ночь» не указан роман Г.Уэллса «Машина времени». Совершенно недопустимо причисление к педофилам пророка Мухаммада. Тогда уж придется отнести к педофилическому дискурсу любое общество, где приняты ранние браки. Например, династию Рюриковичей, или итальянские города-государства эпохи Возрождения. Ведь и шекспировской Джульетте «не было четырнадцати лет», когда на ней пожелал жениться граф Парис!..
        Но, однако, все это мелочи, и книга Золотоносова остается замечательным явлением в современном литературоведении.






Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service