Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
Слова без прибавочной стоимости
О книге Павла Улитина «Разговор о рыбе»

23.02.2008
Владимир Шпаков
ПИТЕРbook
№8, 2002
Павел Улитин. Разговор о рыбе. // М.: О.Г.И., 2002.


        В наше время слово «читатель» пора писать с прописной буквы – Читатель. Автор (так считает подавляющее большинство издателей) обязан нравиться его величеству
Читателю, а книга должна не залеживаться на складе, а быть ликвидным товаром. Ну, рынок, понятное дело, диктует свои законы, и если тут кто-то не успел, то он – навсегда опоздал.
        На этом фоне книга Павла Улитина «Разговор о рыбе» выглядит каким-то доисторическим монстром, напрочь отрицающим рыночные механизмы и стратегии. Вместо сюжета – нагромождение мыслей и цитат, вместо связности – сплошные разрывы и пунктиры; да и героев как таковых нет, если не считать ненадолго всплывающие имена известных писателей, философов и актеров. Да, эта книга была написана еще в Советском Союзе, но ведь и тогда были большие «мастера», умеющие зарабатывать «всенародную» славу. «Прозу Улитина можно читать как стенограмму», – утверждают публикаторы этой первой полной книги автора (ранее его проза публиковалась лишь фрагментами). Но нужны ли современному читателю (то есть, Читателю) какие-то там «стенограммы»?
        Иногда кажется, что автор вообще не заинтересован в каком-либо отклике, понимании и пишет исключительно для себя. Тут не в сюжете даже дело: есть и бессюжетная проза, которая заключает в себе некоторые «манки», подогревающие читательский интерес (к примеру, проза «нон-фикшн» апеллирует к фактической стороне жизни, покоряя читателей непреложностью «правды» – в отличие от беллетристического «вымысла»). Здесь же мы наблюдаем, как автор скачет по цитатам, эпизодам жизни, собственным мыслям, словно спешащий человек – по кочкам, ни на секунду не останавливаясь. В итоге мы видим только кочки (да и то – не полностью), а окружающий жизненно-литературный пейзаж остается в тумане, слабо проглядывая среди авторских строк. «Но есть же и наивный читатель у «Травы забвения». Он просто не в курсе личных подтекстов и читает себе «Новый мир» как «Чертогон» или «Жидовскую кувыркколлегию». Все вранье. Гад, гад, гад. Значит, нужно читать, если кругом только об этом и говорят? Один позабытый рассказ Нормана Мэйлера вспомнился на этом месте. Один застольный спич Л. Робота проиграл и прошел стороной».
        Сразу скажем: для цитаты взят относительно связный смысловой кусок, хотя даже здесь вы будете безуспешно ждать разъяснения: какой же именно рассказ Мэйлера вспомнился? Каково было содержание спича? Улитин не объясняет, он движется дальше, иногда – возвращаясь к предыдущему, но чаще – навсегда его забывая. Так что легким это чтение не назовешь. И, не боясь ошибиться, можно утверждать: большого интереса в читательских кругах – как широких, так и узких, – эта книга не вызовет.
        Дело, однако, в том, что автор никакого «интереса» и «резонанса» и не собирался провоцировать. По собственному признанию Павла Улитина, он хотел «найти слова, не имеющие прибавочной стоимости». Если вчитаться, то законы у этой прозы, конечно же, обнаружатся, только никакого отношения к законам построения беллетристики они не имеют. Это действительно «стенограмма», которая фиксирует слова, эмоции и культурную память интеллигента, жившего в «совке», но не ставшего диссидентом. В значительной степени эти тексты были ориентированы на «узкий круг» своих читателей, понимавших любой намек с полуслова, и постепенно такой расчет сделался частью творческого метода.
        Аналоги такому «дискурсу» найти непросто, но можно: из петербургских авторов, к примеру, в чем-то похожую прозу писал покойный художник и писатель Леон Богданов. Хотя в данном случае мы все же имеем дело с авангардным экспериментом не коллективного (коллективный способ творчества был глубоко чужд Павлу Улитину), а феноменального характера.
        Еще надо отметить замечательный вводный очерк, написанный ныне живущим в Англии писателем Зиновием Зиником, а так же краткие комментарии публикаторов. В частности, в комментариях написано, что эта проза «с трудом поддается жанровому определению. Улитин создал собственный метод, который он назвал «стилистика скрытого сюжета». И действительно: в любом, самом герметичном и по виду спонтанном тексте этот «скрытый сюжет» присутствует».
        Тот, кто сумеет этот сюжет обнаружить и им увлечься, наверное, и станет читателем этой книги.


  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service