|
|
|
Города России
Страны мира
|
|
|
|
|
 следующая публикация . Дмитрий Новиков . предыдущая публикация  |
|
«Себя я ненавижу, но терплю»
Интервью с Дмитрием Новиковым
|
Недавно у молодого карельского писателя Дмитрия Новикова вышла в свет новая книжка – «Танго Карельского перешейка». Впрочем, сам прозаик считает, что этот и два сборника рассказов, изданных раньше, – одна большая книга, которая все время разрастается.
Еще недавно Дмитрию Новикову стукнуло сорок, и он немного испугался, словно бы достиг наконец той грани, за которой прекращается дурачество и начинается зрелость. Он осторожно прислушивается к себе новому и пишет роман, о котором из суеверия не хочет ничего говорить.
Председатель Союза писателей Карелии Марат Тарасов как-то сравнил его с Маркесом: есть, мол, в творчестве автора «Ста лет одиночества» что-то латиноамериканское, а у Дмитрия Новикова – северный карельский колорит. И уж что совершенно точно, он один из немногих современных писателей, которые знают секрет владения словом: выплескивают его на бумагу, пережив в себе, прочувствовав и, может быть, даже прежде убив. Язык Новикова – это его богатство. Фразы то простые и отрывистые, как удар топора, то тягучие, как мед, затягивающие, как трясина. Погружаешься в его рассказы и вдруг понимаешь, что ты и есть та самая муха, что увязла лапками в янтаре перед своим последним мгновением. И это мгновение – есть сама жизнь.
Дмитрий Новиков говорит, что за свой творческий метод он дорого заплатил. И в результате получил одну из самых престижных литературных наград России – Пушкинскую премию.
– Дмитрий, а вы кто по гороскопу?
– Я родился в один день с Достоевским. Вот мой гороскоп.
– Говорят, когда вы выступаете перед школьниками, то как-то удивительно умудряетесь отвечать на их «детские» вопросы про жен, про детей...
– Когда я в детстве сам ходил на встречи с писателями, мне постоянно казалось, что они чего-то недоговаривают. Я думал: «Смелости, что ли, не хватает, чтобы сказать правду-матку?». А сейчас сам с детьми разговариваю и понимаю, что мы, взрослые, не можем делить мир на черное и белое. А когда в таком духе говоришь на встречах о жизни, то им кажется, что уходишь от ответа. Мне писать легче, чем говорить, общаться с публикой. Для меня очень большой стресс был, когда оказалось, что, кроме того, что писать, нужно выступать. Приходится учиться. Но в итоге удается чего-то достичь.
– Вы легко пишете?
– У меня есть друг – писатель Дмитрий Горчев. Мы с ним на Белое море ездили. И вот как-то он говорит: «Представляешь, есть люди, которым нравится писать!». На самом деле это мучительно, ужасно, самое тяжелое, что я в жизни попробовал.
– Как ваши родные относятся к писательскому труду? Писатель ведь работает не только, когда он пишет, но и когда лежит на диване.
– Это было трудно объяснить. Постепенно стало появляться взаимопонимание. Но жена говорит иногда, что она уже устала быть женой писателя. Напряжение большое на самом деле.
– У Дмитрия Новикова есть суеверия?
– Суеверий нет, а появилась какая-то интуиция. Не знаю, с чем это связано – с возрастом, с писательством? Некоторым людям скажешь что-нибудь, а они: «О, шаманское зрение!». На мой взгляд, шаманское зрение – это жизненный опыт плюс наблюдательность. Я не очень люблю мистические дела, ни во что не верю, но иногда поневоле что-то мелькнет в душе. На Белом море довольно часто случаются необыкновенные вещи. Вы там не были ни разу? Я всегда всех зову на Белое море. Не с собой, а просто. Там обалденно красивые места. И там наша история русская, а на пограничье темного и светлого иногда возникают мистические ощущения. Рыба плеснет в воде или птица закричит – и в душе что-то дрогнет... Семга прыгает к небу, как будто хочет выскочить из воды. Это счастье, когда видишь, как она прыгает.
– Когда у вас начался роман с Белым морем?
– Лет пять назад. Я много путешествовал почти по всему миру, только в Южной Америке не был, в южной Африке... И все мне хотелось найти такой уголок, чтобы душа содрогнулась и подумала: вот мое место! И почему-то не получалось. То запахи не те, то люди кричат слишком громко. А потом я подумал: рядом с морем живем – всего-то километров 600. Сел в машину и поехал. Приехал – а там замечательные люди, замечательный язык, прекрасная природа. И так меня нахлобучило, говоря молодежным языком, что просто уже пять лет не могу никуда деться от этого.
– А как вы думаете, почему у русского человека всегда присутствует в душе тоска?
– Не помню, кто говорил – Гоголь? – что тоска от просторов наших.
– Судя по вашим произведениям, вы ее тоже ощущаете?
– Конечно. Мы все любим свою страну и ненавидим государство. Судьбы наших стариков во многом неизвестны: кто где похоронен, где расстрелян. Может быть, оттого, что корней мы своих не знаем, русская тоска.
– На вашем сайте есть совершенно хулиганская фотография: будущий писатель Дмитрий Новиков с подбитым глазом в обнимку с девушкой. А ваш друг, известный бизнесмен, говорит, что каждая встреча с вами заканчивается «интересным жизненным инфарктом».
– Да, в юности всякое бывало. Фотография – с американкой. Безумные были времена. А сейчас такой возраст странный наступил: друзья раньше были все хулиганы, а теперь политики, писатели, крупные бизнесмены. Мы вспоминаем, конечно, о юности с радостью.
– В ваших рассказах есть некая культура пития: герои часто употребляют спиртные напитки. Вы любите выпить?
– Я с алкоголем в длительных и сложных отношениях. До определенной грани я уже дошел и хочу сейчас эти отношения вывести на другой уровень. Писателем, знаете, почему трудно быть? Потому что во всем нужно доходить до грани. Вот меня спросили, как я пишу? Я пишу сразу начисто. Я никогда не правлю ничего. Если фразы ложатся на слух, то значит все нормально. Этого метода я добился испытаниями физического тела в разных ситуациях. То есть заплатил за этот метод большой кровью.
– И как здоровье?
– Пока держится.
– А как вы определяете, что это за грань, за которую нельзя переходить?
– Когда кончается динамика или начинается бессмысленное повторение. Вот курить бросил два года назад. Убедил себя словами, что уже хватит. Много раньше курил.
– Какими глаголами или другими частями речи вы жжете сердца людей?
– Это Пушкин жег сердца людей. У него и нужно спросить. Все, что я хотел сказать, это все есть в книжке.
– Если вы не жжете, то что бы вы хотели делать с сердцами людей?
– Индуцировать любовь, потому что мало ее.
– А себя любите?
– Не очень. Практически ненавижу. Но терплю.
– Что вас вдохновляет? Женщины?
– Женщины... вдохновляли раньше. Теперь больше люблю детей и животных. В душевном плане очень детишки нравятся. Какие чудесные сочинения они написали по моим рассказам, какие рисунки нарисовали! Причем они понимают все гораздо лучше взрослых. Они не спрашивают: а зачем здесь ненормативная лексика? Одна девочка Настя с чудесной фамилией Сладкомедова написала: «Автор иногда употребляет грубые слова, но это для того, чтобы заставить нас понять вечные истины». Опытов много было над собой, но, может быть, именно они дают мудрость понимания – шаманский взгляд. Это не значит, что я понимаю больше, чем другие. В Москве неплохо получилось. На канале «Культура» нас вызвали вместе с молодым писателем Денисом Гуцко – букеровским лауреатом последнего года. И критики стали спрашивать нас о литературе – я и слов-то многих не знаю. Ко мне: какой метод? Я говорю: «Я раньше пытался изучать критику, потом забросил, потому что для писателя быть умным – не главное!». Они обрадовались и закричали: «Да, да, не главное!».
– Если бы вам пришлось получить Нобелевскую премию, на что бы вы ее потратили?
– К тому моменту, когда писатель дозревает до такой премии – Бунина там возьмем или Бродского, – у него формируется какое-то желание. Раньше об этом нет смысла думать. Бунин вот потратил деньги на молодых писателей. Как говорят современники, бессмысленно истратил. О премиях думать не нужно. Когда мне впервые дали литературную премию, у меня год практически выпал из жизни, потому что постоянно давал интервью, люди узнавали. А потом интерес начал потихоньку спадать. Я заходил куда-нибудь и смотрел: узнают меня или нет. Вижу: никто не узнает. На самом деле это очень неприятное чувство. Про медные трубы не зря сказано. Я рад, что это прошел. Премию я вложил удачно в жизненном плане – в строительство дома. Хочется жить на природе. И место удалось чудесное найти – 70 километров от города, берег озера и людей практически нет.
– Хочется быть подальше от людей? Мешают писать?
– Мешают – однозначно. Но без них скучно. Нужно иметь такое место, чтобы уходить от них, и такое место, чтобы возвращаться.
– Ваши друзья не обижаются, когда узнают себя в персонажах ваших рассказов?
– Устали обижаться. В следующей книге обязательно напишу: «Все совпадения случайны».
– Может случиться так, что вы и в писательстве дойдете до какой-то грани и решите, что нужно остановиться?
– Наверное, нет, потому что проза – всеобъемлющая вещь. Может быть, что-то связанное с кино захочется делать. Знакомство с режиссером Павлом Лунгиным меня очень обрадовало, хочется посмотреть изнутри, как это все варится. Но я всегда думал, что буду писать прозу. С детства.
– Почему же вы тогда так долго не признавались в этом?
– Я пытался признаться себе. Начинал писать и видел, что ничего не получается. Получилось только в 33 года, когда пережил определенные тяжелые ситуации в жизни. Сел, сначала подумал немножко о самоубийстве, потом о писательстве. И написал рассказ «Муха в янтаре».
|
|
|
 |
 |
Герои публикации:
Персоналии:
27.11.2024
Канат Омар о языковой самоидентификации, петербургских литературных встречах, поэтах Казахстана и поэме «Зрачок замёрзшей». Беседовал Владимир Коркунов
06.12.2022
Михаил Перепёлкин
28.03.2022
Предисловие
Дмитрий Кузьмин
13.01.2022
Беседа с Владимиром Орловым
22.08.2021
Презентация новых книг Дмитрия Кузьмина и Валерия Леденёва
Владимир Коркунов
25.05.2021
О современной русскоязычной поэзии Казахстана
Павел Банников
01.06.2020
Предисловие к книге Георгия Генниса
Лев Оборин
29.05.2020
Беседа с Андреем Гришаевым
26.05.2020
Марина Кулакова
28.12.2019
Дмитрий Кузьмин
|
|
|
|
