Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
Рыбья доля

07.08.2007
Коммерсантъ, 22.11.2006
№218 (3549), 2006
В «Рыбе» чуть ли не всех критиков смутило название. Нелегко оказалось бороться с кулинарными ассоциациями – с толку сбивала изображенная на книжном переплете вобла. Впрочем, постоянные читатели Петра Алешковского знают о его склонности к «зооморфизму». Не далее как в 1994 году он уже побывал в букеровском финале с повестью «Жизнеописание Хорька». «Хорек» тоже был не совсем про «в мире животных», а скорее про «недочеловека». Впрочем, у «Рыбы» есть подзаголовок – «История одной миграции».

Главная героиня романа отзывчивая и терпеливая медсестра Вера не сразу удостаивается прямого уподобления водному позвоночному. Хотя этот образ начинает преследовать ее еще с детства. Вера родилась в Таджикистане, где работали ее родители-геологи. В ее родном городе Пенджикенте ведутся археологические раскопки. Подросшая Вера помогает археологам, и однажды даже подсказывает, как собрать древнюю мозаику с изображением рыбы (вот уж скорее подходящий сюжет для оформления книжного переплета). Глубина раскопов – 5-6 м, когда-то здесь проходил Великий шелковый путь. Петр Алешковский, историк по образованию, в свое время принимавший участие в полевых работах новгородской археологической экспедиции, а сегодня ведущий на радио вместе с Тамарой Эйдельман интереснейшую историческую передачу, конечно, нашел, о чем здесь рассказать. Так что первая часть романа явно выигрывает за счет восточного колорита. Автор нежится в описаниях археологических подробностей, а бедной Вере уготавливает трагедию. Русскую девушку насилует отвратительное чудовище по имени Насрулло. Теперь во сне ее преследуют хищные рыбы. Но течение жизни неумолимо, Вера постепенно приходит в себя, поступает в медучилище, работает в больнице. Один из пациентов становится ее мужем – от него-то Вера и слышит обидное словцо «рыба».

Собственно, это определение и становится главной загадкой для читателя. В романе Веру ждет множество испытаний. Один из двух ее сыновей кончает жизнь самоубийством. Она скитается из города в город и от мужчины к мужчине. Из Таджикистана, где начинается гражданская война, Вера бежит в Россию. Там оказывается в какой-то глухой деревне, чтобы затем случайная волна вынесла ее в Москву. От пьяницы и буяна мужа она отдыхает в доме древнего старика латыша, еще одного «миграционного феномена» романа. А потом вновь испытывает мужское коварство, когда ее новый любовник, представительный и состоятельный москвич, обманывает ее с молодой девицей. Кажется, еще немного авторского внимания, и героиню можно было бы сравнить с итальянской «святой простотой» Кабирией, самой знаменитой из всех доверчивых бедняжек мирового искусства. Помнится, был такой роман у ленинградки Марины Палей – «Кабирия с Обводного канала». Вера могла бы стать «Кабирией из Пенджикента». Но автор явно хотел выжать из этого образа нечто большее.

Чувствуется, что Вера, которая только и умеет, что сострадать, неинтересна Петру Алешковскому как женщина. С ней скучно, она действительно какая-то «духовно фригидная» рыба. Создается ощущение, что автор как будто кидает кубик и, словно фишку, передвигает героиню по романному пространству. Писатель точно не сможет сказать, наподобие Гюстава Флобера, «Вера – это я». Хотя, конечно, нельзя не отметить мужество столичного интеллектуала, взявшегося говорить от лица какой-то там таджикской беженки. Но что самое обидное, писатель не очень верит, что такая вот Вера может быть интересна читателю. Иначе зачем все эти с удивительной частотностью повторяющиеся завлекательные «клубничные» или чрезмерно брутальные сцены, выполненные в чуждой «приличному» толстожурнальному писателю Алешковскому стилистике попсовика Юрия Полякова?

Ну и конечно, Вера, да еще с ее говорящим именем, должна символизировать не только женскую долю, но и страдальческую судьбу страны в целом. Редкая героиня русской литературы могла уйти от этой почетной обязанности. И не господином Алешковским начата эта традиция – тут постарались многие, от Некрасова до Горького. В общем, женщину опять использовали.


  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service