Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку персоналий досье напечатать
  следующая публикация  .  Илья Бояшов  .  предыдущая публикация  
Робинзоны по-флотски
Военно-морская антиутопия Ильи Бояшова

21.11.2008
Алексей Тарханов
Коммерсантъ, 20.11.2008
№ 211(4028)
Досье: Илья Бояшов
        В поход на Америку, чтобы покончить с ней малой кровью и могучим ядерным ударом, отправляются девять кораблей. Флагман — невообразимый линкор «Убийца неверных», два авианосца «Чудо» и «Юдо» и чудовищные эсминцы прикрытия, только что спущенные со стапелей,— «Отвратительный», «Задиристый», «Бешеный», «Гневный», «Злобный» и «Сволочной». Массированная точечная операция называется «Удар кувалды». Кто отправляет эти корабли-убийцы? Некое задиристое, бешеное, злобное и сволочное, ненавидящее Америку государство, в котором иностранным послам дарят говорящих медведей. Скорее всего, Иран. В крайнем случае — Венесуэла.
        Следует необыкновенно удачное описание сборов (список амуниции и припасов — не самое ли интересное в начале любой книги), и вот нагруженные по ватерлинию бомбами, снарядами и ракетами, набитые людьми корабли строятся в кильватер за «Убийцей». И уходят на славное злодеяние и страшную смерть.
        Но ужас оказывается еще ужаснее. «Удар кувалды» попадает в пустоту, на подходе к Америке обнаруживается страшное коварство врага, его чудовищное предательство. Враг исчез — вместе с друзьями, вместе со всей сушей, решительно и навсегда. Напрасно работают локаторы, напрасно взлетают с авианосцев разведчики — кругом только бескрайний и бездонный океан. Непонятно, что делать, но надо как-то жить. В спаянных флотской дисциплиной и взаимной ненавистью огромных консервных банках с людьми начинается брожение, из которого плесенью должно самозародиться новое плавучее государство с новым государственным строем и новой религией, которой будут служить даже корабельные священники — десять попов, два ксендза, раввин и бурят-лама.
        Оставшийся в одиночестве военно-морской флот погружается в цезаризм, непотизм, тиранство и диктатуру — с капитанской элитой на мостике и морлоками-трюмными в аду нижних палуб. Следует история заговоров и злодейств, доносов, вызывающих казни, и казней, рождающих доносы. И вот уже заговорщики-бруты собираются в борхесовских глубинах всемирной корабельной библиотеки. Гнев масс неотвратим, мы видим восстание на «Отвратительном» и революцию на «Чуде», сопровождающуюся матросскими зверствами, точно в Кронштадте 1917 года.
        А до социальной революции приходит революция сексуальная. Гордое морское братство шло на смерть, изначально лишенное женщин. А когда смерть отложилась до старости, половой вопрос встал жестко и неотвратимо. «Не верю я этому подлецу Жюль Верну,— прошептал начитанный командир «Чуда» командиру «Бешеного»,— не могли Пинкроф и вся его гоп-компания прожить чуть ли не пятнадцать лет на клочке суши без женской задницы». Но Бог милостив. Изголодавшиеся по этому важнейшему предмету моряки находят на чудом уцелевшем острове колонию самок-обезьян, и вскоре по мировому океану плывут атомные ковчеги, набитые обезьянами, которые не только учатся носить лифчики и стринги, но и усваивают отдельные слова и даже важные социальные теории.
        Решается вопрос, станет ли новым племенем помесь самцов-матросов и самок-обезьян — это единственный способ долить свежей крови исчезающей человеческой расе. Но как только был благословен плод чрева обезьяньего и вместе с ним родилась на свет новая теория сотворения мира и человечества, события и армада совершили последний и решительный поворот «все вдруг» — о котором стоит умолчать.
        «Армада» написана с удовольствием и азартом — в ее литературное тесто изюмом вмешаны разные цитаты из легкого и тяжелого чтива, от Юлиана Семенова до Федора Достоевского и от Гашека до Борхеса. Оно и правда — все фантазии рождаются в библиотеках. Как и верное отношение к власти. Не кипящая ярость, а холодное презрение, которого она только и заслуживает. Итог повести скорее оптимистичен: гвозди не сделать из этих людей.


  следующая публикация  .  Илья Бояшов  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

12.12.2017
Дмитрий Кузьмин
08.12.2017
Айвенго. Стихи как стихи. — Тольятти: Библиотека альманаха «Графит», 2015.
Андрей Пермяков
20.10.2017
Василий Бородин о ямбическом трамвае и песнях в подземном переходе
29.08.2017
Предисловие к книге стихов Арсения Ровинского
Дмитрий Кузьмин
09.04.2017
Стихи бесстрастного поэта
Евгения Лавут
14.02.2017
Геннадий Каневский
17.01.2017
Андрей Сен-Сеньков. Воздушно-капельный теннис. — Нижний Новгород: Поэтическая серия фестиваля «Стрелка», 2015.
Александр Мурашов
19.04.2016
Предисловие к книге Галины Рымбу «Кровь животных»
Дмитрий Кузьмин
14.04.2016
Интервью с Леонидом Мотылёвым

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service