Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
«Поэзия сегодня просто сногсшибательно разнообразна, интересна и непредсказуема»
Беседа с Андреем Сен-Сеньковым

18.11.2007
Беседовал Захар Прилепин
        Вообще мне по определению должны быть чужды те стихи, что делает Андрей Сен-Сеньков (слово «делает» пишу исключительно с оглядкой на Маяковского — это он разрешил так говорить).
        Так вот, то, что делает Андрей (и в стихах, и в лирической прозе) - это не мои гармонии, не мои метафоры, не моя, образно говоря, физиология. Тем не менее я часто читаю его тексты, и потом по нескольку часов хожу под впечатлением той или иной строки: в таком вот тихом очаровании, которое трудно определить словами.
        Например, вот это процитирую: «Ты рисуешь желтый кружок. Цвет такой вкусный, что ты начинаешь слизывать получившийся рисунок. Вечером с соседской девочкой Дженис у вас будут получаться и не получаться желтые поцелуи. На следующий день у Дженис тоже будет урок рисования. Но она не придумает ни одного предмета желтого цвета. А после школы ее собьет автомобиль. Такси, возвращающееся из автосервиса, где его только-только покрасили в желтый цвет. А ты будешь стоять рядом, и собирать в ладонь слетающие с ее губ обручальные кольца кончившегося детства».
        Или вот это:

                        «...однако
                        перед тем как исчезнуть
                        гласные превращаются в согласные
                        и наоборот
                        получающийся текст
                        гоголю незнаком
                        он не может отделаться
                        от ощущения
                        что сгорает
                        не только второй
                        но и третий
                        том
                        мёртвых душ»

        Или такое ещё:

                        «жизнь женского человека:
                        придумывать каждую секунду
                        какое-нибудь новое странное кресло
                        в котором
                        смогла бы красиво сидеть»

        Ладно, больше не буду. Читайте интервью.


        – Андрей, приветствую. Можешь рассказать, откуда ты родом, где учился, чем занимался, с какой поры началась литература, и чем занимаешься ныне?
        – Я родился в 1968 году, в Таджикистане, в маленьком городке Кансай, построенном после войны ссыльными японцами для добычи цветных металлов. Почему-то разрешили дать им городу японское название. Кстати, Харуки Мураками тоже родился в Кансае. Только в настоящем, конечно. Но все равно мы немного земляки…
        В России с 1990 года. В Москве с 2002-го. Азия никакого следа во мне как в писателе не оставила. Всегда чувствовал себя там случайным. Неумышленным. Ошибочным.
        Писать начал сравнительно поздно. В 19. Первая книга – в 27.
        – В Америке был недавно? Как Америка?
        – Америка по-настоящему great. От гигантских порций в ресторанах до гигантских работ Поллока. И то, что помещается между ними, – тоже great.
        Я ожидал увидеть стерильную вылизанную страну. Всё не так – улыбаются американцы только тогда, когда хотят. Милый мусор на улицах. Могут сказать fuck you, Russian и т.д. В общем, был как дома.
        А океан! Господи, он так же похож на море, как небо на небо в открытой форточке, т.е. никак не похож.
        – О твоей генеалогии: на чьих книгах воспитывались, кто оказал определяющее влияние? Есть ли поэты, чьими текстами ты болел в детстве – но спустя годы вдруг осознал, что перерос их? И, в свою очередь, есть ли поэты, чье слово поразило уже в юности – и с тех пор это удивление не ослабевает?
        – Все, что читалось-читается-будет читаться, оставляет царапины, вдавливания, ожоги, мурашки. У одних учишься, как делать, у других, как не делать.
        Главная книга жизни (в 40 лет понимаю ясно) «Кондуит и Швамбрания» Кассиля. В общем, все мои книги – это такой бесконечно-неудачный апгрейд Швамбрании.
        Из поэзии – навсегда Мандельштам. Вот действительно, удивление не ослабевает…
        Я все больше с музыкой, кино и фотографией дружу последние годы, чем с литературой. Хотя читаю много.
        – Ты вообще чью поэзию любишь особенно страстно (если любишь, конечно)? Я в своё время очень болел греческой поэзией XX века и латиноамериканской... Жена моя любит французскую начала того же XX века... Есть много очень хорошей поэзии, которую мы вообще не знаем.
        – А вы в переводах читаете или в оригиналах?
        – В переводах, конечно.
        – И я в переводах, к сожалению. Т.е. люблю «русских» Буковски, Фроста, Элюара, де Мандьярга, Уайнбергера, Понжа, Вальехо, Динеску…
        – Если мне не изменяет память, я однажды читал восторженный отзыв о твоих стихах замечательного писателя Александра Житинского. А ты сам как-то представляешь себе своего читателя? Каким он может быть, что он должен знать? Или он может быть, скажем, ребёнком, и твоя книжка — станет первой его поэтической книжкой?
        – Нет-нет. У Житинского был издевательский отзыв. В Живом Журнале был опрос на тему «Кто ваш любимый поэт». И я получил в какие-то разы голосов больше, чем Кушнер. Житинский и написал «Сен-Сеньков стоит один миллион рублей» (это он перемножил сумму премии «Поэт», полученную Кушнером на эти самые разы).
        А про читателей моих книг отлично написал Данила Давыдов в рецензии на одну из них – «идеальное чтение для посетителей Музея Кино».
        Для детей про свои стихи не думал. Зато маленькую книжку маленьких сказок написал. Надеюсь, в следующем году выйдет.
        – О твоих публикациях-книгах-премиях – если есть таковые. И вообще о творческом, скажем пышно, пути. Что удалось, что нет? Кто тебя переводил на иностранные языки? Насколько успешны переводы?
        – Публикаций много. Может, под 80. Треть – за пределами России. Перевели на семь языков. Качество оценить не могу. По-итальянски, правда, звучит красиво. Но это же язык такой…
        Книг вышло пока шесть. Еще будут.
        Премии не получал. В шорт-листы иногда попадаю. Вот был финалистом премии им. Андрея Белого в 2006 году.
        – Нет, а реально, можно ли экранизировать стихи (читал у тебя в ЖЖ, что ты размышлял на эту тему)? Я вот, знаешь, мечтаю, чтобы ролики со стихами, великолепно сделанные, крутили по ТВ. Хочу и всё. Не надо этого, как ты думаешь? Лишнее? А я вот хочу.
        – Конечно, можно. И удачные примеры есть. На стихи рижанина Сергея Тимофеева или москвички Ульяны Заворотинской.
        Про ТВ ничего не понимаю. Там страшно. Для меня телевизор это приставка к DVD-проигрывателю.
        – Насколько я понял, ты любишь Брайана Ферри. Я тоже очень люблю. Поэт вообще должен понимать музыку? Или это ему вовсе не нужно? А песни на твои стихи возможны? Кто их мог бы сочинить?
        – Люблю. 21 час до начала концерта осталось…
        Сейчас с Павлом Жагуном (Piezo) пишем альбом. Он накладывает мой голос на какие-то волшебные звуки. Предварительно проект назвали СЕНЕСТОПАТИЯ. Это так вымышленные телесные ощущения в психиатрии называют.
        – Что читаешь сейчас?
        – Последний роман Уэлша. До этого перечитывал кельтские мифы.
        – Как ты оцениваешь состояние современной поэзии? Если можно – с определением твоего отношения к наиболее известным современным стихотворцам.
        – Поэзия сегодня просто сногсшибательно разнообразна, интересна и непредсказуема.
        – Отдельный вопрос о том поколении поэтов, которым досталась наибольшая из возможных в этом мире поэтическая слава: Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина. Насколько их известность была заслужена? Насколько велик их вклад в русскую поэзию? Останутся ли они в сокровищнице русской поэзии?
        – Им повезло. Тогда не было русского рок-н-ролла. Черта с два их бы слушали, будь у нас свой Джим Моррисон или Velvet Underground. А останутся ли они в истории – зависит от того, кто эту историю будет писать. И переписывать спустя время.
        – В чем главные проблемы современного литератора – тем более, поэта? Денег нет? Славы нет? Возможностей нет?
        – Проблема была, есть и будет одна – плохой текст. Сопротивление его жуткому появлению на свет – единственная цель и задача. Все остальное – золотое напыление.
        – Какие газеты и журналы читаешь и любишь?
        – «Афишу».
        – Сохранилась ли литературная критика в России? И если да – кто может адекватно оценивать поэзию, поэтические процессы?
        – Лучшие критические заметки о поэзии пишут сами поэты. Похожее было 100 лет назад с художниками. При отсутствии вменяемых критиков они сами стали писать. И получилось. И у нас получается. См. хотя бы питерский журнал «Транслит».
        – Есть ли у тебя политические взгляды? Или они вредны поэту?
        – Я ни разу в жизни не был на выборах. Но, похоже, в этот раз идти надо.
        – Почему?
        – Нынешние выборы – это тот случай, когда я чувствую, что не пойти подло по отношению к самому себе. Да ты и сам все понимаешь.


  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт
13.01.2018
О книге Михаила Айзенберга «Справки и танцы»
Лев Оборин
13.01.2018
О книге: Михаил Айзенберг. Справки и танцы. – М.: Новое издательство, 2015
Алексей Конаков
13.01.2018
Евгения Вежлян

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service