Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку персоналий досье напечатать
  следующая публикация  .  Максим Бородин
Поэт — оцинкованное ведро на снеговике человечества
Интервью Максима Бородина

10.09.2013
Интервью:
Александр Мухарев
Экспедиция XXI
№7 (97), 2010
Досье: Максим Бородин
Максим Бородин — днепропетровский поэт, который публикуется в «толстых» литературных изданиях, участвует в поэтических фестивалях, а теперь еще и играет на гитаре в собственном проекте «Пальто Sorry Бэнд». Не так давно в Москве вышла первая официальная книга Максима Бородина «Свободный стих как ошибочная доктрина западной демократии». О презентации книги, литературной ситуации в Днепропетровске и путях современной поэзии, а также о группе «Пальто Sorry Бэнд» и пойдет наш разговор.

Мне кажется, Днепропетровск — город антилитературный. Здесь поэты или изменяют своей творческой природе (становятся журналистами, писателями, блогерами), или ставят палки в колёса другим поэтам, считая себя значительными фигурами. Тебе удалось избежать такой парадигмы, или всё-таки началась/состоялась измена? Я имею в виду твой музыкальный проект.
— Жизнь по своей сути штука антилитературная. Может, потому и ценен труд поэта, что он превозмогает все это: быт, погоду, цены, президентов, рекламу, соседей… У каждого человека, у каждого города своя судьба. У Днепропетровска, значит, такая судьба — быть Днепропетровском, городом президентов, министров, банкиров и воров. Хотя, с другой стороны, поэт, который просто поэт и никто другой, — это то же самое, что оцинкованное ведро — просто ведро, а не барабан, не стул, не головной убор для снеговика. Поэт — это оцинкованное ведро на голове заледенелого общества.
Когда в твои руки впервые попал самиздат? Что ты испытал: отвращение или желание продуцировать нечто схожее?
— Первый самиздат попал ко мне еще в 1994 году. Это были несколько номеров днепропетровского журнала «Артикль», растиражированные на ризографе. Для меня это было открытием в хорошем смысле. Я и тогда, и сейчас (наверное, под влиянием перестроечных публикаций) с сомнением отношусь к официальной, разрешенной литературе, ко всем этим людям, сидящим на литературных дотациях. В том мире поддерживается только то, что удобно, то, что нужно сейчас тем или иным людям, силам. Поэтому самиздат — вещь анархическая, самодостаточная и независимая. Есть в нем что-то от юношеского максимализма, от борьбы с ветряными мельницами. Хотя много в нем и отрицательных черт.
Как ты пришёл к экспериментальной поэзии: просто набила оскомину традиционная подача, средства самовыражения достигли особой яркости, захотелось ощутить себя Колумбом?
— На первых островах в момент открытия их Колумбом жило больше 1000000 индейцев, через 30 лет их осталось 15000. Так что сравнение с Колумбом здесь неуместно. Не хочу открывать Америку. Но экспериментальная поэзия всегда была мне интересна. Я шел разными дорогами. Учился писать стихи более классические и пробовал найти обходные пути, потому что дорогу классического стихосложения давно не ремонтировали и она сплошь в ямах и ухабах. Кто только по ней не ездил и до сих пор не ездит, пытаясь развить хоть маломальскую скорость, — да только зубы стучат у них и детали отлетают на ходу. Эксперимент — это всегда неизведанное, новые пути, новые слова, новые подворотни, дворы, дома, окна, овраги, двери. Это всегда интересно.
А ещё у тебя были компьютерные клипы. Это закончилось?
— Куда мне тягаться с поэтами, клипы которых заполонили телевизионные каналы: «Черниговское», «Бленд-а-мед», «Немиров», «Оболонь», «Ди-Джус», «Сникерс» и т.п.? Сколько чувственности и поэзии в этих человечках с восторженными лицами, распивающих бутылочное порошковое пиво! Сколько прозрачности и чистоты в новых тарифах на мобильную связь и жевательных резинках, понижающих кислотно-щелочной баланс! Я больше не занимаюсь поэтическими клипами.
Что поэзия наступающих десятых годов нашого века может высказать, выразить, обозначить, осветить такого, чего не было в предыдущее десятилетия? Может быть, магию изобретений, ведь постоянно появляются то айподы, то айфоны, то айпэды? Или, может, что-то другое?
— Поэзия должна отражать и освещать не появление айподов, айфонов и айпэдов (кстати, что это такое?), а внутреннюю жизнь души человеческого индивидуума в новых условиях. Поэзия должна идти впереди человека, это та палка, которая помогает слепому, это тот шест, с помощью которого ходит на большой высоте канатоходец. Никто не сомневается, что мы куда-то идем. Меняются картинки за окнами, люди в чем-то меняются, потому должна меняться и поэзия. Но она должна идти впереди человека.
И о музыке. Ты с первых же текстов озвучивал огромную любовь к джазу и року. Недавно сколотил команду «Пальто Sorry Бэнд». Что дальше?
— Я был страшным меломаном. «The Doors», «Jefferson Airplane», «Led Zeppelin», «The Velvet Underground», Лу Рид, Дженис Джоплин, Нина Саймон, Джими Хендрикс, Патти Смит, Джордж Бенсон — это небольшая часть того, на чем я вырос. Музыка меня вдохновляла на написание стихов, на эксперименты. Помню, несколько циклов, такие как «Правила ближнего боя», «Суперстар», были написаны под звучание альбомов Патти Смит. Наша команда «Пальто Sorry Бэнд» основана в 2009 году мной и днепропетровским поэтом Симоном Чорным. Мы знакомы друг с другом давно. Симон часто выступал на наших поэтических мероприятиях со своими стихами и всегда был заметным их участником. Яркий, артистичный, отвязный, без комплексов. Кто может лучше справиться с ролью фронтмена? Хотя наша группа не совсем обычная. Симон не поет тексты — он их читает, играет, выговаривает, кричит. Его выступления — это театр одного актера на фоне трубы и гитары. Ну а тексты всех песен группы — это стихи Максима Бородина. Музыка разная, но преимущественно она аскетическая. Мы как-то думали над тем, как можно назвать стиль того, что мы делаем, и придумали не совсем цензурно, но вполне точно: «что-то среднее между инди-панком, Рид-роком и анальным джазом».
В последние годы осталась еще конкурентная литература в Днепропетровске, или она померкла в графоманских ристалищах?
— Графомания является неотъемлемой частью литературного процесса. Это то количество, которое, может быть, со временем перейдет в качество. Огромное количество авторов — пишущих, печатающих, издающих — создают амортизирующий буфер между гением и толпой. Это целое сообщество, которое можно поделить на откровенных графоманов, простых графоманов, изысканных графоманов и талантливых графоманов. Я знаю примеры, когда такой графоманский опыт давал возможность найти свое и творить по-настоящему, выйти на новый качественный уровень. С другой стороны, что такое конкурентная литература? Среди писателей, чьи книги издаются большими тиражами, можно найти много настоящих графоманов. Но этого требует читатель, рынок, наконец, наше время. Успех и литературный талант не всегда совместимы. Успех — категория человеческая, талант — божественная. Многие авторы пишут исключительно ради успеха, пусть и не материального. Человек существо слабое, честолюбивое.
Литературная реальность не радует: нет издательств, нет литературного радио и на местном ТВ о книгах не говорят. Нас ждёт коллапс?
— Да, Саша! И задрожит земля, и разверзнется земля, и выйдут из нее Гийом Аполлинер и Шарль Бодлер и скажут: «Мать вашу, у вас нет литературного радио? Да вы вообще лохи! И ТВ-канала нет? Да падет на ваши головы гнев библиотекарей, литературоведов и пенсионеров! А издательств вы не заслужили в вашем поэтическом Графоманограде! И город ваш проклят банками, корпорациями и ночными клубами!» А если серьезно, я уже говорил: у каждого города своя судьба.
Давай поговорим о твоей книге, вышедшей в Москве.
— По поводу книги стоит сказать, что выходила она долго. С Дмитрием Кузьминым я сотрудничаю уже 10 лет, печатался во многих редактируемых им альманахах, журналах, антологиях, а книга вышла пока одна. Кстати, это первая книга, которая у меня вышла не за свой, авторский счет — вот ведь удача! Все, что было раньше, выходило, можно сказать, самиздатом и это умаляло ценность всех моих сборников, потому что так печатаются все кому не лень.
Есть ли поэтические источники, к которым ты время от времени возвращаешься? Какие они: книжные, ситуативные, живописные, музыкальные, эскапические, кинематографические, географические?..
— По-разному. Иногда дает толчок к творчеству музыка, иногда кино, иногда просто ситуация. Например, увиденное на дороге вылилось в маленькое стихотворение:
Я мельком видел пса, лежащего у края
дороги. Он дышал потеряно. ГАИ
лепило протокол водителю трамвая
и мятому такси, стоящему вдали.
Здесь споры ни к чему. Бумаге доверяя,
свидетели правы — в виновности его.
Я мельком видел пса, лежащего у края,
и больше ничего, и больше ничего.
В одном из постов своего ЖЖ ты написал, что не дотягиваешь до роли «поэта». Ты сторонишься тусовок, редко вояжируешь по мероприятиям. Каких качеств тебе не хватает: упорства, наглости?
— Сейчас поэту, чтобы его любила публика и дамы бросали в воздух чепчики, надо в первую очередь быть «рубахой-парнем». Он может писать кое-как, но подавать это «как» должен с огоньком, с пафосом. Тогда он поэт. Тогда его приглашают выступать, тогда его «как» издают. Если раньше поэт был гуру, философ, лидер, то сейчас, при таком огромном количестве молодых авторов поэт — это клоун. В первую очередь ценится, как он развлекает зрителя. Поэзия на службе у «McDonald’s». «Україна має талант»… Думаю, скоро на ТВ появятся передачи по поиску поэтов. Слава Богу, я под этот формат не подхожу.
Некоторые верлибристы стали прозаиками. Ты не готовишь для себя такую творческую площадку?
— Я давно понял, что для меня верлибр — это постепенное приближение к прозе, шаг за шагом. Сейчас я как раз пишу автобиографический роман. В нем я всех выведу на чистую воду, всех местных поэтов разоблачу — и тебя, Саша, в том числе. Роман крупный, надо охватить масштабный промежуток времени, поэтому должно получиться что-то среднее между «Войной и миром», «Тремя толстяками» и рок-оперой «Иисус Христос — суперзвезда».


  следующая публикация  .  Максим Бородин

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

29.08.2017
Предисловие к книге стихов Арсения Ровинского
Дмитрий Кузьмин
09.04.2017
Стихи бесстрастного поэта
Евгения Лавут
14.02.2017
Геннадий Каневский
17.01.2017
Андрей Сен-Сеньков. Воздушно-капельный теннис. — Нижний Новгород: Поэтическая серия фестиваля «Стрелка», 2015.
Александр Мурашов
19.04.2016
Предисловие к книге Галины Рымбу «Кровь животных»
Дмитрий Кузьмин
14.04.2016
Интервью с Леонидом Мотылёвым
01.04.2016
Кручковский А. Сумма несовпадений. — СПб.: Порядок слов, 2015. — 48 с., илл.
Александр Марков
06.01.2016
Перевод с украинского
Остап Сливинский

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service