Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку персоналий досье напечатать
Александр Левин  .  предыдущая публикация  
Отсе́ки печали

13.10.2009
Досье: Александр Левин
        Левин Александр. Untergrund. CD. — М., 2004. Левин Алек-сандр. О птицах и рыбах. CD. — М., 2006.
        Александр Левин известен в трех ипостасях: как автор учебников по компьютеру, как стихотворец и как бард. Про учебники ничего не скажу, читать не довелось. А поэтическая и бардовская карьера состоялись более или менее на моих глазах — с начала 1980-х.
        Вышли книги стихов «Биомеханика» и «Орфей необязательный». Диски — «Французский кролик», «Заводной зверинец». «Untergrund» — третий акустический проект.
        Поэзия Левина развивалась неравномерными толчками, поэт шел по нескольким параллельным (и пересекающимся) маршрутам. Игра-работа со словом, «самовитым»-несамовитым, полуписьменным-полуустным — с обмолвками, с ошибками, с оговорками и т.д.
        Собственно — лиризм. Флора, фауна, детство, дача.
        И — тихий антисоветизм, который с течением времени переродился в сложные отношения с социумом вообще. Отталкивание и — то брезгливый, то пристальный интерес.

        Он падлой женщиной рожден
        в чертоге уксуса и брома.
        Имелась в тюфяке солома.
        Имелся семикратный слон...
        <...>
        Засим имелся сеновал,
        овен с овницею, говяды,
        портрет вождя с премудрым взглядом,
        изящно вписанный в овал...

        («Новая история»)

        Есть еще паспортистка, таможенник, рекламодатель, банкир, бандит и начальник, жена и кто-то еще. Пойманных и уловленных они кладут в холодильник и постепенно съедают вместе с ихним говном.

        («Консьюмеристский канкан»)

        Александр Левин вошел в печатную литературу в конце 1980-х вместе с Владимиром Строчковым — маленькой литературной группой из двух человек. Сейчас об этом уже мало кто помнит: каждый из этих поэтов давно и обособленно обосновался в толсто-журнальной словесности — с личными темами, почерком и голосом. Чем же занимается Левин? «Узкими» местами языка, тем, что подвижно, нетвердо. Столкновение устного и письменного слова, например, может дать в результате превращение существительного и местоимения в прилагательное: «птица я, птица» в «как птицая птица, душа его мнется...». Имени собственного — в глагол повелительного наклонения: «Лама — далай!» (Сравните: «Усадьба ночью, чингисхань!» — В. Хлебников.) Глагола — в имя собственное: «Когда Упал, ударившийся оземь, / восстал опять, как древний Победил...», или в прилагательное: «инженер володенький». Еще в арсенале Левина — новые словообразования, например «елеси-педисты». Или — имитация акцента: «культур-мультур», «мой додыр, твой додыр». Либо — игра с вариативным ударением: «кондукторы-кондуктора», «шофёры-шофера» и т.д. и т.п. Приемы Левина редко повторяются, почти всегда находится что-то новое. Язык становится неустойчивым, раздвижным, как модель для сборки1.
        Александр назвал свой метод стихосложения лингвопластикой. Есть у Левина в запасе ходы футуристические, обэриутские, постмодернистские, центонные — вплоть до «полистилистики» Нины Искренко. («Полистилистика» — сочетание несочетаемого в од-ном произведении: высокого и низкого стиля, повседневной речи и научной терминологии и т.д.)

        Только начали вводить,
        вырубили стрингер,
        вдруг сирена: под крылом
        загорелась букса.
        Я был слева, у шунтов,
        Лапин мерил синус.
        Тут тряхнуло первый раз
        и пошла просадка...

        («Как это было»)

Сравните:

        Говорил Уедем Рита
        Заработаю на хату
        Будешь ты обута
        <...>
        Так и шли законным браком
        к задним бедам кислым брюкам
        плыли к боку боком
        Эх российские буренки
        голубые табуретки
        Масловки-Таганки

        (Н. Искренко, «Говорил своей хохлатке...», 1980-е годы)

        А зачем эта игра нужна? Ребенок такой вопрос никогда не задал бы, потому что игра имеет для него смысл и ценность независимо от пользы и целеполагания. Но пишет Александр Левин не для детей, хотя уж как мог бы (многие его стихи и песни детям необыкновенно нравятся). Эта поэзия — своего рода «веселая критика» вербального инструментария, которым пользуется разум. Сдвинь-раздвинь слова чуть иначе — содержание высказывания меняется. Создатель в левинской вселенной — трансцендентен абсолютно. Поэт слишком хорошо знает, как созидаются и разрушаются смыслы. Человеческий «бог» — рукотворен.

        ...Будет доволен и хитроумный механик,
        чучело Бога,
        владыка местной вселенной, ветра и волка,
        грома и птиц,
        точный и строгий включатель тайных
        моторов, скрытых защелок, он запоет, торжествуя, гордую песню. Бог промолчит.

        («Иерархия»)

        Есть на диске «Untergrund» песня «Однофамилец» — нечто вроде ремейка знаменитой песни Высоцкого «Я при жизни был рослым и стройным...»:

        В 108-й библиотеке
        вечер памяти меня.
        Полысевшие коллеги,
        Постаревшая родня.

        Вот стихи читают дамы,
        скорбью сдержанной звеня,
        и советскими словами
        объясняют про меня.

        В песнях Левина та-та-та,
        песни Левина ля-ля.
        <...>
        Я увидел — после смерти
        и едва опять не умер,
        но ушел, не дожидаясь,
        в перерыве торжества...

        («Однофамилец»)

        Лирический герой опасается не того, что облик его (и его поэзии) прилижут и героизируют в ущерб жизненности (как боится герой Высоцкого), — его пугает сама фальшь и натянутость ситуации. Какая-то библиотека, вечер памяти, охотничий азарт выступающих, та-та, ля-ля... И уже не важно, что скажут — «советскими» ли, «несоветскими» ли словами, — все равно
        промахнутся. В поэзии Левина автор и должен остаться почти неуловим. По текстам гуляют «однофамильцы», обманные двойники:

        Я родился в период подъема,
        За это мне выбрили нос...

        («Блюз про деньги»)

        Это фанерная мишень, а не автопортрет.
        Автора сознательно в стихах совсем немного, но он есть, иногда — даже в третьем или множественном числе. Он — дальний силуэт, полустертое отражение в вагонном окне:

        ...он уходит на работу
        в ноздреватый полумрак
        и сидит в метро на лавке,
        и мурлычет еле слышно,
        и немножко улыбаясь,
        гладит кепку мехом внутрь.

        («Будем проще»)

        ...и глядя поверх запотевших очков, мы спускаемся в жерло унтергрунда...
        («Унтергрунд»)

        Левин-поэт и Левин-бард — не совсем одно и то же. Порой автор музыки идет за текстом след в след (а то и забегая вперед), подчеркивая и предупреждая ожидаемую интонацию и стилистику. «Серенькая учица» спета, как и можно было бы заранее предположить, — как детская песенка с призвуком забытой советской (узбекской?) песни про курочек («Ко-ко-ко-ко ко-ко-ко...»):

        Серенькая учица,
        над столом склоненная,
        пялится и телится,
        мучится, но учится...

        Или «Блюз про деньги» — скорее всего, музыка пришла одновременно со словами, если не раньше; вообще вещь сделана заведомо из одного куска — без швов:

        Я ходил по воде на лыжах,
        все считали, что я идиот.
        Заработав на этом грыжу,
        я отправился в дальний поход —
        я ушел за деньгами,
        я ушел за деньгами,
        я ушел за деньгами
        цвета американской мечты.

        Но есть у Левина произведения, существующие на бумаге (как стихи) и на слух (как песня) — различным образом. И это самое интересное — кажется, никто так больше не умеет и не делает.
        Возьмем «Кудаблин-Тудаблин». На листе — пародия на всю морскую романтику сразу, на избитые клише традиционной авторской и советской песни. Реи, отсеки, подруги, компáсы и т.д.:
        На запад, на запад укажут компасы,
        бегут, полосаты, матрасы-матросы...
        Пародийный прием здесь — поддразнивание. Традиция диктует: «подруги», пародист тут же откликается: «задрыги». Строчка начинается драматически: «как канувший за борт» — и издевательски-абсурдно заканчивается перечислением столярных инструментов: «фальцгобель-зензубель».
        А песня — возвращает романтическое состояние, заново «перемагничивает» стихи. Музыка — серьезна и сосредоточенна, без капли пародии.

        Уходит на запад кудаблин-тудаблин,
        спокоен, взволнован, упрям и расслаблен.
        Несут его в море колибри-корабли,
        палят гарнитуры большого калибра,
        гремят полонезы прощальные вьюги,
        и машут платками подруги-задрыги...

        И вот что происходит — пародийную, передразнивающую часть текста не слышно. То есть она слышна уху, конечно, но ложится мимо — как шум, как фон. Музыка, устная интонация воздействуют на наиболее архаичные области сознания и подсознания — до слова, прежде смысла. А сила солому ломит.
        Вот две, казалось бы, беспроигрышных шутки. В духе раннего Иртеньева:

        ...у входа на долгий форматтер-форватер,
        на дымный, на темный, как наш избиратель...
        <...>
        ...Сгущается хаос, соленый и рваный,
        и реют на реях огни Вассермана...

        А в песне это — нейтрально, не смешно. Cлушатель рассудком отмечает, что да, есть и такой интересный поворот. Но, подхваченный торжественной музыкальной волной (а мелодия тяжка и мерна, как колокол), — не столько усмехается, сколько испытывает старомоднейшие чувства — печали, разлуки, ностальгии.

        ...и тросы, и шканцы, тянули-качали,
        задраив до блеска отсеки печали...

        Автор, задраив отсе´ки печали в стихотворении, заново отворяет их в песне. И «Кудаблин-тудаблин» — не единственная вещь, сложенная подобным образом. Лучшие песни Левина так и сделаны — «перемагничены» музыкой и интонацией.
        У Левина давно сложилась устойчивая репутация в сфере авторской песни — художника необычного, отдельного от всех, искусного в иронии и словесной технологии. 2005 год на радио «Эхо Москвы» прошел под еженедельное (а то и чаще) исполнение в эфире его «Песни про властную вертикаль» — пародийного парада современного российского начальства. («...Бежит министр информации, / за ним министр навигации, / а там министр вакцинации / как лист осиновый дрожит...») Причем — это была не проплаченная ротация. Напротив — аудитория «Концерта авторской песни по заявкам» сама упрямо требовала эту песню. И это замечательно, что поэт-бард так или иначе востребован публикой.
        Но в сердцевине, в глубине Левин — сокровенный лирик, извлекающий поэзию и лиризм оттуда, где им, казалось бы, и места уже нет. Из иронии и скепсиса вырабатывающий кислород радости и печали.

        У Матросского у мóста
        мы, забытые, заплачем.
        Или тихо засмеемся
        у Матросского мостá.

        («Кондукторы/кондуктора»)

        Р.S. Пока статья готовилась к печати, Левин выпустил следующий диск — «О птицах и рыбах». В него вошли как ставшая уже знаменитой вышеупомянутая «Песня про властную вертикаль», так и сравнительно новые, на мой слух, совершенно замечательные произведения — «О птицах и рыбах» и, особенно, «Благовещение (с картины Леонардо да Винчи)». В этой песне нейтральный перечень предметов детского обихода становится неизъяснимо пронзителен, говорит сам за себя. Как порой черно-белая блокадная фотография — действует оглушительней постановочных спецэффектов.

        ...Нужно будет погремушку,
        чашку, ложку, полотенце,
        сандалеты и колготки.

        Не забыть купить присыпку,
        соску, кубики и мячик,
        формочки, совок, машинку.

        Что еще? Еще рубашек,
        книжек, зимнюю одежду,
        шапку, теплые ботинки.

        Нет, велосипед не надо.
        Нужно сумку, нужно палку,
        масло, ладан или миро,
        нужен саван...

        («Благовещение»)

        ...Такого Левина мы еще не знали.


Александр Левин  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

01.06.2020
Предисловие к книге Георгия Генниса
Лев Оборин
29.05.2020
Беседа с Андреем Гришаевым
26.05.2020
Марина Кулакова
02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service