Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
Оки-доки, хохомое
В. Нугатов. Недобрая муза. — М.: Автохтон, 2000

21.08.2007
Vesti.Ru, 16.08.2000
        Первая типографская книга полтавского поэта Валерия Нугатова вышла в Москве, и это неслучайно. Украинский поэт, пишущий по-русски, фактически может либо замкнуться на себе (своем кружке), либо ориентироваться на литературную жизнь метрополии. Другой полтавский русскоязычный автор, более известный в Сети – Дмитрий Гайдук – переехал в Москву; Нугатов остался в Полтаве, но публикуется по преимуществу здесь (журнал «Соло», альманахи «Вавилон», «Окрестности»).
        Нугатов – не только поэт (и прозаик), но и переводчик с английского и французского (его неопубликованный перевод батаевской «Истории ока» кажется мне более удачным, нежели опубликованные; фрагменты «Антологии английского сюрреализма» в переложении Нугатова напечатаны в журнале «Textonly»). Автор «Недоброй музы» относится к тому типу литераторов, для которых иноязычная культура не менее уютна, нежели собственная (впрочем, какую культуру в данном случае назовешь «собственной» – украинскую? русскую?). Лучшие вещи в книге его избранных стихов демонстрируют искусное жонглирование инокультурными стилями и мифологемами. Авторская позиция при этом, до предела отстраненная, заставляет читателя искать в каждой из стилизаций пародию, но поиски тщетны. Само понятие иронии оказывается неприменимо к стихам Нугатова. Здесь нет стеба вроде митьковского «Сада камней» у Шинкарева («Максим и Федор»), но нет и попыток лирического высказывания, «приукрашенного» той или иной экзотической традицией (как делал в начале века Бальмонт, а ближе к нам – псковский поэт Евгений Шешолин). Для Нугатова экзотическая культура – лишь кунштюк, жест ради жеста, эффектный прием – один в ряду прочих. Это чувствуется даже в наиболее «традиционалистских» опусах Нугатова, сделанных нарочито под некоего условного «Одена» или столь же условного «Бродского»:

        Велосипедный звон в тиши вечерней,
        чем-то весенним жаждущий разлиться,
        план на уик-энд, рождающийся вчерне
        чернильным завиточком в книге Китса.

                        («Осенние элегии»)


        Надо ли объяснять, что «велосипедный звон», «уик-энд», «книга Китса» есть лишь маркеры определенной стилистики и не имеют никакого отношения к интимным лирическим переживаниям? Нотабене: именно подобный метод (автор работает не с образом, а со стилем в его целостности) представляется мне единственно продуктивным в рамках «постбродской» поэтики.
        Среди «экзотических» опытов Нугатова – то ли переложение, то ли имитация маорийского мифа о мужчине, вошедшем в лоно гигантской Жены и там исчезнувшем (фрейдистские коннотации, конечно же, нарочиты), и блистательный «Оливковый Джими Блюз»:

        Ох-ох, масса Флинн,
        да ну тебя, масса Флинн!
        Оливковый Джими в Чайна-таун оставил свой коренной – хех,
        Оливковый Джими в кровяни искупал свой коренной, ох!
        отыщитка жимчюжынку – свай коренной, бля,
        надщербленный буйвол – почти не буйвол, во!
        Но Оливковый Джим, ты че, в долгу б, – не-а!
        но Оливковый Джим, че, кольт в лапе не мусолил, да-а?
        Оки-доки, масса Флинн,
        выкусь-выкусь,
        оки-доки, масса Флинн!
        В бреззентных штанцах мускулистей мустанг за твой,
        в штанцах-штанцах, за твой, за твой сук дрраный, хо!
        Трах-тебя-doch,
        Новновенький Орлиян, хух!
        И щербатый буйфол тёлу сыщет покрыть, ох.
        Олив-хо, Джим-хо,
        Оливкохохо,
        Олив-хо, Джим-хо,
        оки-доки, хохомое.


        Среди других изощренностей в «Недоброй музе» отмечу стихи, составленные из, так сказать, слов-кентавров, напоминающих «муфталингвы» Вилли Мельникова, но, на мой вкус, более забавные: «котовся вся жевотина одрожимая любидо / к тибет бугивугиня пряникает...»
        А еще в книге присутствует стишок («Моя любовь к тебе оправдана...»), который стоило бы счесть авторским манифестом, если бы не откровенно издевательский тон:

        ... не соблюдая очередности,
        меж нас измена двусторонняя
        доходит до десятка «врет» на стих,
        табличкой заградясь «Ирония».
        ...........................................

        Гражданский брак плюсами минусы
        не зачеркнет, как шило – лезвия:
        за разом раз печально миримся
        с тобой мы, русская поэзия.


        С моей стороны остается лишь присоединиться к этому высказыванию Валерия Нугатова (или его лирического героя, шут их разберет).


  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт
13.01.2018
О книге Михаила Айзенберга «Справки и танцы»
Лев Оборин
13.01.2018
О книге: Михаил Айзенберг. Справки и танцы. – М.: Новое издательство, 2015
Алексей Конаков
13.01.2018
Евгения Вежлян

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service