Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку институций досье напечатать
Время
Неидеальные тексты
«Поэтическая библиотека» издательства «Время»

14.10.2007
Анастасия Ермакова
Знамя
№1, 2004
Досье: Время
Леонид Губанов. «Я сослан к Музе на галеры...» / Сост. И.С. Губанова; Максим Амелин. Конь Горгоны; Михаил Генделев. Неполное собрание сочинений. – М.: Время, 2003.

        Читая какую-либо серию, поэтическую или прозаическую, задаешься вопросом: что общего между вошедшими в нее авторами? По какому принципу составители столкнули разные имена? Что их объединяет: время, мировоззрение, творческий метод?
        Если говорить о новинках серии «Поэтическая библиотека», основанной в 1993 году, а именно о трех авторах – Леониде Губанове, Максиме Амелине и Михаиле Генделеве, – то можно выделить, на мой взгляд, несколько особенностей, позволяющих оценить появление этих поэтов в одной серии как неслучайное, проследить некую художественную идею издания.
        Во-первых, самобытность. Стихийность дара. Хотя, конечно, рассматривать какое бы то ни было литературное явление вне культурного контекста невозможно. Но здесь речь идет скорее не о формальной оригинальности, а о мировоззренческой – оригинальности способа построения поэтического пространства.

                        Я в непонятном буду племени,
                        Я в непонятном буду пламени,
                        мои поэмы – это пленные
                        безумной памяти.

        Леонид Губанов. Взволнованная звукопись, максимализм, высокая эмоциональная амплитуда переживаний, эпатажность образов, дерзость – вот, пожалуй, основные черты его поэтики. Недаром он был организатором «самого молодого общества гениев» (СМОГа).
        Максим Амелин совсем иного склада, нежели Губанов. Размеренность, неторопливость, холодная вдумчивость, античная стройность форм, не вихрь, а осторожное касание глубины. Порой – усталость.

                        Из дому грустно брести на работу,
                        мчаться вприпрыжку с работы домой,
                        плыть по течению к водовороту,
                        осенью, летом, весной и зимой
                        просто гулять по бульварам, усвоив:
                        свет не догнать, не дождаться творца
                        новых – взамен обветшалых – устоев,
                        не оживить ни умы, ни сердца,
                        жадные лишь до подножного корма,
                        что бы ни делать – не сделать, и я –
                        только неопределенная форма
                        существования и бытия.

        Ироничность, игра, гротеск, остроумие, некоторая жеманность, установка на неслыханность словосочетаний, на невиданность образов – это уже Михаил Генделев.

я
был женат на тебе
война
мы
забыли
убить детей.
Я был женат на тебе война
я тебе
покупал белье
красивая
у меня жена

        Другая особенность – свободолюбивый пафос. Главное – вызов, бунт. Романтический у Губанова, упрямо-инерционный у Амелина и агрессивный у Генделева.
        Бунт того времени, против общества, против обыденности, против затертых культурных ценностей, против миропорядка в целом.
        Леонид Губанов выразил этот протест собственной судьбой. Ранняя гибель в тридцать семь лет – для поэтов почти традиционная – превратилась в миф, вызов времени несвободы, придающий всему творчеству Губанова надличный смысл.

                        Мой лик сбежал с карандаша,
                        Как заключенный из больницы.
                        Сухой, как кашель, чуть дыша,
                        Перевалил через страницы.
                        <...>
                        Он вышел вон, на волю, в вечность
                        И сбросил из последних сил
                        Весь мир, накинутый на плечи,
                        Как плащ, который относил!

        Звучат и вызывающие пророческие ноты: «Я – Пятое Евангелье, / а вы меня не поняли». Впрочем, это «Пятое» отнюдь не означает продолжения предыдущих четырех, оно – вся поэзия Губанова. Его религия – звучащее слово и смысловые вибрации, рожденные им. Однако здесь не богоборчество, скорее богостранничество, страстное поэтическое странствование в поисках Бога.
        Иное дело – Михаил Генделев. Вся его поэзия выросла из неприятия существующего положения вещей. О смирении и каком бы то ни было приспособлении не может быть и речи. Национально-метафизическое противостояние историческому ходу событий и собственной жизни перерастает в игровой пафос разрушения, дискредитирования любой действительности. Тяга к дисгармонии, антиэстетизму, к темному языковому сумбуру – лишь попытка приручить страшное и бессмысленное, отыскать в самом языке пути одомашнивания хаоса. Жизнь и смерть для Генделева не начало и конец, а лишь переходящие друг в друга субстанции одной и той же материи, лишенной доброго замысла; и Бог часто оказывается враждебным и жестоким.

что-то
мы с тобою
Божик
на одно лицо похожи
и
похоже держим ножик
только
Ты за рукоять.

        Максим Амелин – бунтовщик более смиренный, точнее, тайный. Его бунт не выражен эмоционально, приглушен самой манерой говорения. Амелин – поэт совершенно другого времени, нежели Губанов и Генделев. Протестовать против общества или времени уже нет смысла – писать можно о чем угодно и свободно публиковать все, что угодно, но вот заявить свое поэтическое несогласие – повод всегда найдется. Несогласие с миропорядком вообще, с упорядоченностью и успокоенностью жизни, с неизбежностью смерти, с терпеливым трудом существования.

                        Тяга земная – тугая сума.
                        В августе мухи слетают с ума
                        в неописуемом страхе
                        от приближающихся холодов.
                        В августе тот, кто еще не готов,
                        спешно ведет подготовку
                        к смерти, к ничтожеству, к небытию,
                        припоминая поденно свою
                        юность и зрелость и старость...

        Так или иначе, и Губанов, и Амелин, и Генделев экспериментируют – не надуманно, а в силу своей индивидуальности – с формальной стороной стихотворения.
        Для Леонида Губанова смысл неразрывно связан с ритмом, со звуковым оформлением стиха; поэтому силлабо-тоника с ее традиционными метрами ничуть не сковывает творческой свободы автора, наоборот, подчеркивает виртуозность и вместе с тем непосредственность губановских текстов. Создается эффект без труда льющегося словесного потока, где от ритмического ветра непрестанно, одна за одной, вздымаются мощные метафорические волны, совершенно неожиданные и свежие: «Пусть в этом мире я кочую, / на рельсы голову пролив, / я верю в чудную кольчугу / бессмертно закаленных рифм. <...> И если мною говорит / прелестный дух и вечный странник, / то пусть звезда моя горит / на черном лбу у мирозданья».
        «Архаистом-новатором» назвала Максима Амелина Татьяна Бек. Очень точно, по-моему. Амелина остро интересуют метрические возможности стихосложения. Наряду с традиционными стихами в книге «Конь Горгоны» встречаются и силлабические произведения, и стихотворения, написанные античными метрами. В каком-то смысле автор пытается отреставрировать не прижившиеся в русской поэзии формы, влив в них новое содержание, расшевелить устаревшие языковые пласты. Крупноамплитудный ритм, нерифмованные длинные строки позволяют поэтической речи течь более свободно, несуетно, монументально. Размеренная, почти лишенная экспрессивности эпическая интонация переносится в лирику. Результат – отчетливость словесного рисунка, композиционная устойчивость, особо расставленные смысловые акценты: «Распластана / на двух ладонях выставленных – утра / и вечера – / Москва. – Егор со змием пышнотелым / сражается. – / Я выбираю небо для прогулки!»
        Михаил Генделев почти полностью отказывается от традиционной поэтики. Причем отнести его к какому-нибудь одному направлению довольно сложно. Здесь скрещиваются и концептуализм, и другие линии авангарда, и еще что-то, не имеющее пока названия. Возможно, если придумать очередной «изм», – это будет нечто вроде воинствующего сумбуризма. Потому что речь Генделева нарочито сумбурна, сбивчива; она то набирает темп, то резко прерывает самое себя, образуя смысловые сколы и метафизические паузы. Большая часть текстов «Неполного собрания сочинений» – это верлибры с полным синтаксическим и графическим произволом. Один из часто употребляемых приемов Генделева – сюжетное развертывание каламбуров, обыгрывание клишированных знаков культуры. Другой прием – расслоение словесных штампов с целью пробиться к этимологической тайне слова: «Мы андрогин. Нам трудно по полам». Смешение бытийных пластов, антиэстетизм образов выражает, по сути, авторское отношение к бытийной разрозненности, неслиянности жизненных контекстов с единым гармоничным замыслом. Вся поэзия Михаила Генделева – это тоска по невозможности перехода быта в Бытие, отсюда и постоянный поиск творческого метода, и пристрастие к обладающему большей формальной свободой верлибрическому пространству стиха. Музу Генделева «тошнит» от всего устоявшегося, традиционного, инертного.
        Для серии «Поэтическая библиотека» издательства «Время» характерна ориентация не на малоизвестных или забытых авторов, а на современных ярких поэтов, так или иначе выделившихся из общего поэтического потока, пусть даже их тексты «неидеальны», как сказал о своей книге Михаил Генделев в послесловии.


Время

Герои публикации:

Персоналии: Институции:

Последние поступления

02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service