Монологи и маски
О книгах Маргариты Меклиной и Дениса Осокина

Данила Давыдов
Книжное обозрение
2003, № 44 (15 октября), с. 5.
Досье: Денис Осокин
        Курс на публикацию наиболее филигранных образцов молодой русской прозы, заданный первыми выпусками серии «Soft Wave», издательство «НЛО» соблюдает честно: новые книги не разочаруют тех, кто оценил сборники Ольги Зондберг и Станислава Львовского. Стоит отметить, что, в отличие от этих авторов, Маргарита Меклина и Денис Осокин впервые публикуются в формате авторской книги.
        Живущая в Сан-Франциско Меклина была отнесена в свое время Олегом Дарком к «поколению земноводных» – так критик назвал поколение авторов, родившихся в 1972-м году; при кажущейся произвольности сближения это поколение в самом деле обладает общими стилистическими и даже идеологическими чертами: тотальная исповедальность, сознательная инфантильность, совмещенная с последовательным стоицизмом, объединяет всех «земноводных». Есть все это и у Меклиной; отличие ее от собратьев по поколению – в несколько парадоксальном сочетании своего рода этического радикализма (недаром, ох недаром в книге мелькает фигура Ярослава Могутина!) с вообще-то не слишком характерной для «земноводных» литературностью, склонностью к воспроизводству многократно обыгранных в постмодернистском каноне моделей строения сюжета (отсюда и такие тексты, как «Второе прочтение Борхеса» или ряд других вполне борхесианских рассказов, и помещенные в книгу прозы эссе и рецензии на около- и просто литературные темы, вообще-то делающие сборник несколько рыхлым).
        Наиболее удачны у Меклиной короткие тексты, своего рода говорные, речевые притчи, будто рождающиеся помимо воли автора, прямо из описания ситуации, из монолога: «В аэропорту он запнулся: рядом с инвалидной коляской лежал светящийся шарик. Обогнул инвалида, прошел, краем глаза сторожа предостерегающий шарик, удостоверился: шарик все еще там. Он присел на скамью и сквозь карман, панцирь пачки принялся считать сигареты – закурил последнюю сигарету «на счастье», смял пачку – сколько осталось? – нет, кончились, считать не пришлось» («Сражение при Петербурге»).
        Казанский прозаик и поэт Денис Осокин (р. 1977), лауреат «Дебюта-2001» в номинации «малая проза», занимается гораздо более специфической художественной практикой. Создаваемые им книги-циклы являются, по сути дела, объектами, артефактами; это подчеркивается особым способом воспроизведения их при печати: каждый фрагмент выравнивается «по ширине», образуя прямоугольник; при такой форме подачи текста прозаические и стихотворные фрагменты уравниваются в правах и, более того, трудноразличимы (это усугубляется и минимальным использованием пунктуации). В сборнике «Барышни тополя» опубликовано двадцать осокинских книг-объектов.
        Осокин – филолог-фольклорист, он занимается традиционной культурой финно-угорских народов, что сильно повлияло на материал его мини-книг. Другой характерный признак осокинского письма – атрибуция той или иной книги тому или иному вымышленному автору 1920–30-х годов, этакой авторской маске (которая, впрочем, лишена ярких самостоятельных черт); так, в книге «Ангелы и революция» подставной сочинитель пишет якобы от себя: «на момент издания книги автору текстов исполнилось 22 года. он считает себя неплохим писателем-примитивистом и в настоящее время работает в вятской чк».
        В книге Осокина сплавляются эротические, некротические и мистические мотивы. Сам автор пишет в предисловии: «предложенная литература делится надвое – примитивизм и литература для мертвых». По сути дела, и то, и другое есть в каждой осокинской мини-книге. Если примитивизм здесь – это «неостранение», восприятие чудесного как обыденного, то «литература для мертвых», напротив, остранение, предание знакомым предметам и явлениям трансцендентных черт. Так, библиотекари оказываются чудовищными монстрами, а ангелы вполне естественны в человеческом быту: «у наташи пикеевой жили ангелы. неудивительно – у такой девушки как она ангелов всегда полный дом. после революции ангелов в наташином доме прибавилось – а в небе летали большевики с красными повязками» («Ангелы и революция»). При всей близости к латиноамериканскому или балканскому магическому реализму, письмо Осокина начисто лишено вычурности и нарочитости.
        Если первые две книги серии «Soft Wave» были стилистически близки, то второй выпуск позволяет судить о различии манер и стратегий в молодой литературе.






Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service