Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку персоналий досье напечатать
Дмитрий Бортников  .  предыдущая публикация  
Мемуары ветерана детства

21.06.2008
Игорь Пронин
Досье: Дмитрий Бортников
        Дмитрий Бортников, «Свинобург». «Амфора», 2003.
        Дмитрий Бортников — русский писатель из Парижа, его предыдущий роман побывал в финале «Национального бестселлера» и в шорт-листе «Букера». Недурное начало, хотя «Национальный бестселлер» имеет весьма слабое отношение к собственно бестселлерам, а наш «Букер», в отличии от «родного», интереса широких читательских масс не гарантирует. И все же это вполне достаточный повод, чтобы попытаться отнестись к автору серьезно, тем более что Павел Крусанов, написавший предисловие, именно к этому и призывает.
        Повесть «Свинобург» выполнена в форме истеричного монолога о детстве, изобилующего многоточиями и восклицательными знаками. Нет ничего странного, что произносится он перед психиатром, а устроить встречу Фрица и доктора автор придумал во французской тюрьме. Тоже оправдано: в какой еще тюрьме будут так внимательно слушать? Ведь говорит-то герой не о своей службе в Иностранном Легионе, из которого он на нары вроде как и угодил, а о далеком степном городке. Возможно, Фрица даже уложили на кушетку — как знать, я во французской тюрьме пока не был. Хотя, конечно, тюрьма есть тюрьма, там несладко: «За сигарету в камере я дал бы в задницу кому угодно! Хоть слону!» Хорошо все-таки, что слоны свой срок отбывают в зоопарке.
        Вообще-то повесть исключительно о детстве, и может показаться, что тюремное начало совершенно излишне. Нет: оно служит камертоном автору, так он настраивает читателя на тему страданий. Фриц привык мужественно переносить тяготы, ведь он вырос в СССР. Что ему после этого французские слоны? Да хоть Эйфелева башня! Мадам психиатр, наверное, рыдала в три ручья, слушая о степном городке, населенном сплошь такими уродами, что неясно, как там вообще еще произрастают чуткие сердцем особи. Только пьянки да драки, начитанного толстого мальчика все обижают, первый бычок достается из урны у тубдиспансера, за рюмку водки приходится работать плакальщиком на похоронах, отец чудной и сына не понимает. Или сын чудной?.. Есть немного — просто млеет от красивых мужских торсов. Что ж, не спроста речь шла о слонах, значит.
        В предисловии Крусанов называет Бортникова «экстремалом», отказавшимся от традиций гуманизма. Хочется просто взвыть от счастья: наконец-то! Наконец-то кто-то отказался от этих традиций! Наконец-то нам дали порцию столь долгожданной чернухи, вот чего не хватало нашей литературе последних лет. Давно пора смело сказать: мы выросли в дерьмовом мире, нас мало любили и вообще не понимали. И пусть нас жалеют теперь французские психиатры. При всем уважении к Павлу Крусанову, процесс развенчивания «карамельного мифа детства» уже давно закончился, слишком многие с удовольствием приняли в этом участие, а ТВ достало даже тех, кто вообще ничего не читает.
        Герой Бортникова, толстый мальчик Фриц, который изо всех сил бережет свою внутреннюю особость от грубого окружающего мира, вполне реален, реален и его городок. Картинка нарисована очень похоже, вот только нет в ней ничего, что сделало бы ее ценнее фотографии. Автор умер в герое книги? Или они оба умерли в «Свинобурге»? Неясно, да и не важно теперь, книга на прилавках. Можно, конечно, отнестись к этому тексту просто как к монологу о наболевшем и не перепревшем. Что ж, тогда остается только с сочувствием покивать: вот, выговорился человек. Так, скорее всего, и поступит французский психиатр.
        Кроме повести есть книге еще и небольшой рассказ, он называется «Саша & Александр». Правда, рассказом его можно назвать с большой натяжкой: Бортников даже героев не желает как-то четко характеризовать, одни намеки, да и сюжет едва обрисован. То ли тезки жили вместе во всех смыслах, то ли просто делили комнаты и душевые кабинки... Мыкались бедняги в эмиграции, ведь Европа — ужасное место. Ночлежки всякие, негры ломятся в ванную, арабы рассматривают в бане. Надо так полагать, что после Свинобурга негры да арабы такая же мелочь, как и слоны, поэтому на родину парни не торопились. И вот один из приятелей умер, а второй зарыл его на помойке. Рассказ ли это? Скорее набросок рассказа, серия зарисовок.
        У всякого писателя есть читатель, хотя бы один. У Бортникова таких окажется больше, прошлое не отпускает многих, да и племя эмигрантов наверное поймет его лучше. Искренность всегда подкупает... Но чтобы видеть больше, стоит хотя бы поднять голову, а не разглядывать лужи под ногами, чувствуя себя «экстремалом».


Дмитрий Бортников  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service