Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
Извне
Предисловие к книге Василия Ломакина «Русские тени»

09.06.2008
Русские тени
М.: Новое литературное обозрение, 2004
        Вашингтон – один из самых, в общем, странных городов на свете, – при некоторой своей банальности. Странный, прежде всего, беспорядочно разбросанными пространственными сгущениями и разрежениями. Последних больше. Это такое пространство парков, настоящая имперская столица. Один знакомый – впрочем, житель куда более традиционно устроенного Бостона, – заметил однажды, что примерно так по представлениям большевиков должна была бы выглядеть Москва. Это правда – сходство с макетами советских архитекторов несомненное: парки, проспекты, редкие здания, даже белки – как возле главного здания МГУ на Ленинских (ну да, на Ленинских) горах.

            В моей Москве
            Сады наполнены железом и стеклом
            На синеве
            Лишь зелень майская видна
            Смотри какая тишина
            Спит в воздухе моём

        Автор этих стихов, Василий Ломакин живёт и работает в Вашингтоне вот уже тринадцать лет. Публикуется – три года, начиная с августовского 2002 года выпуска Интернет-журнала «TextOnly». Всё это время я нет-нет да и задумаюсь: в чём же, собственно, дело, где та приманка, на которую меня эти тексты поймали. Не сказать, чтобы я очень уж в ответе на этот вопрос преуспел.
        Заметная дистанция отделяет Ломакина и от нынешнего извода традиционализма, и от современных нам практик более радикального толка. Стихи его в большинстве своём построены на строгой просодии, которую, он, впрочем, легко ломает. В изломах этих нет никакой игры, они не порождают особой динамики, ради которой подобные действия предпринимаются многими другими авторами. Разница примерно такая же, как между постмодернистским зданием конца девяностых и каким-нибудь конструктивистским проектом: и относительно конструктивистов и относительно Ломакина есть ощущение постоянного высказывания всерьёз – притом, что самоирония этим текстам вовсе не чужда.
        Зато им чужда избыточность и ещё одна черта, заметно преобладающая в новейшей поэзии: уменьшение дистанции между автором и фигурой автора. Всякое переживание у Ломакина живо, очень живо, многие бы позавидовали, – но опосредовано культурными реалиями и неожиданными лексическими вкраплениями, отнесено на некоторое расстояние, в холодноватое пространство какого-то более или менее высшего смысла. Ну, или, если хотите, от каждого текста как-то слегка зябко, понятно, что мандельштамовская январская ночь совсем недалеко, не за бронированной дверью нынешней московской квартиры, а за фанерной, обшитой дерматином дверью квартиры семидесятых.
        Тексты Василия Ломакина очень трудно поместить в современный им контекст. Иные из них заставляют вспомнить Шиша Брянского, но при некотором внешнем сходстве они, по сути, совсем непохожи. Вместо карнавального, травестийного ужаса текстов Шиша у Ломакина мы видим существенно более обнажённое экзистенциальное высказывание, обращающееся напрямую к фольклорным, чуть ли не дописьменным каким-то корням, – часто минуя стадию их культурного остранения. Это почти из Голубиной Книги:

            Кричал, умирая, заяц
            Не хочу в адец, хочу в раец

        или, скажем, из словаря Даля:

            Бога нет, но кто-то дует мне в плечо
            В левое – холодно, в правое – горячо.

        Кроме того, вашингтонский, а до того московский автор Василий Ломакин оказывается каким-то образом внутри сразу двух (при всей их размытости и условности) поэтических парадигм – ленинградской и московской. Московское пространство обозначается прямо – и топонимами и некоторыми языковыми и метрическими стилизациями, ленинградское же присутствует только на уровне метрики – но зато во множестве:

            От земли в небеса – экой важности
            Не достало полметра всего
            Для летуньи не знающей тяжести
            Ни себя, ни земли, ничего

        Кажется, что Мандельштам для Ломакина в некотором смысле вообще центральная, системообразующая фигура:

            У серой Троицы свисти, моя печаль
            Я не могу остановиться
            Слепая ласточка, направленная вдаль
            Летит, себя учась стыдиться
            С еврейским именем и на своей земле
            И стигме русского извода
            Скажи просодии на страшном корабле:
            Я голос русского народа

        Напрямую от позднего Мандельштама – и концентрированное, очень плотное смысловое поле, и характерное для обоих внимание к тварности мира, у Мандельштама выраженное в тщательно прописанной – с запахами и осязательными ощущениями – органолептике, а у Ломакина доходящее до прямой физиологичности. Ощущение важности Мандельштама для текстов Василия Ломакина усугубляется специфической риторикой последнего. Подозреваю, что частотный анализ показал бы: слово «русский» и его производные встречаются в этой книге чаще, чем в каком-либо другом поэтическом сборнике последних пятнадцати лет. Для Ломакина характерно почти совершенно исчезнувшее в последние годы из поэзии целостное ощущение «русского космоса». Цельное иногда до сплавленности, неразличимости отдельных времён и мест, – впрочем, таким и должен быть, вероятно, взгляд с той стороны.
        Если искать привязки более близкие по времени, то, видимо, следует назвать Виктора Кривулина, чьи тексты обладают никем, кажется, не превзойдённой глубиной исторического и пространственного взгляда, также восходящей к Осипу Мандельштаму. Разница в том, что оптика Кривулина более детальна, она легко выхватывает из поля зрения медийные и повседневные приметы мира. Вашингтонский житель Ломакин от этого свободен, его картина в куда большей степени выстроена из вещей культуры, – недаром близким себе автором он называет Сергея Круглова, также (по другим обстоятельствам) пристально работавшего с этим материалом. Русский космос Ломакина – параллельное пространство, такое «никогде», воссоздаваемое из элементов просодии, деталек истории и увиденного предшественниками, большинство из которых живёт в Серебряном Веке. Горечь в том, что пространства этого нет и, видимо, не будет. О прошлом его тоже мало что известно, это магниевая вспышка, освещающая комнату только на короткий миг между темнотой и темнотой:

            Но теперь звезда прелестная
            Не приходит ночевать
            И Россия, Вам известная
            Может только не бывать

        Вот город, имперская столица на широте Сочи, посреди которой водружён Капитолий, вырванный ради Утопии с корнем прямо из Истории. Вот непрерывность парков, никогда не существовавшая Москва, уже не существующий Петербург, рассыпавшийся на глазах Ленинград, так и не растаявший снег из стихов Анненского, неумирающая смерть, негорящее горе:

            Я свинец, и я вырываю
            Мозг и разбиваю хребет
            Слышу: папа, купи мне маму
            И мои глаза наполняет
            Мир, которого больше нет.

        Мира нет. Есть история, просодия, слепая ласточка, голос.
        Кажется, достаточно.


  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт
13.01.2018
О книге Михаила Айзенберга «Справки и танцы»
Лев Оборин
13.01.2018
О книге: Михаил Айзенберг. Справки и танцы. – М.: Новое издательство, 2015
Алексей Конаков
13.01.2018
Евгения Вежлян

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service