Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
Строка и судьба
«Общая книга» Натальи Аришиной и Ильи Фаликова

15.03.2009
НГ Ex Libris, 5.03.2009
        Наталья Аришина, Илья Фаликов. Сговор слов: лирика диалога. — М.: Прогресс-Плеяда, 2008. — 400 с.
        Бытует мнение, что брачный союз поэтов неустойчив, как радиоактивное ядро. Самые знаменитые пары неминуемо и трагически распадались — от Ахматовой с Гумилевым до Сильвии Плат с Тедом Хьюзом. Как пример пожизненного и гармоничного союза вспоминаются разве Элизабет и Роберт Браунинги — их история стала уже легендой английской литературы.
        Между прочим, Элизабет Браунинг в XIX веке была более знаменита, чем ее муж. Ее стихи — глубоко лиричны, эмоциональны. Роберт Браунинг поэт более закрытый, в своих драматических монологах он, как правило, говорит голосами исторических персонажей, живших в Средневековье или эпоху Возрождения. Таков, на мой взгляд, естественный расклад: женский ум конкретней и эмоциональней, мужской — абстрактней и если не суше, то, так сказать, окольней.
        Наш случай — отчасти похожий. Стихотворение Натальи Аришиной всегда помещается в каком-то конкретном времени и месте, здесь и сейчас. Фаликов, наоборот, поэт-историк, он видит время в разрезе — все его слои одновременно. Таково устройство его глаза. Дискурс поневоле становится пунктирным, с перебоями (так же, кстати, как у Браунинга, но там — психологические перебои, а здесь — перемахи во времени). Тем не менее ткань стихотворения не рвется. Все соединяет пластика стиха, длинное дыхание, мощный накат строк. В чем секрет этой певучей речи? Сперва виден умысел — вектор смысла; но чем дальше в стих, тем властнее вступает в дело интуиция; поэт целиком отдается стихии языка. В этих вспышках темперамента — сила той поэтической летописи, которую пишет Фаликов. Интересно наблюдать, как бурная импровизация порой возникает ниоткуда, как в удивительном и, казалось бы, чисто филологическом стихотворении о букве «Ы»: «...Спит ковыль, кычет выпь, хочет дым умереть молодым,/ Вьется мысью по древу,/ спит бобыль, скачет рысь, /вьется пыль, голодает упырь, зычно требует деву./ Твой салтык невпротык, меркнет высь,/ задохнется твой русский язык,/ хмырь, не вяжущий лыка,/ Рыцарь внятности сник, и к щиту прилипает ярлык:/ рыбий глаз вместо Божьего лика».
        В числе любимых жанров Фаликова — исторические портреты («Василий Петров», «Памяти Луговского»), «исторические пейзажи» («Высокий берег», «Тамань»); есть у него стихи дальневосточные, московские, анапские, лагенбрухские (неожиданные немецкие каникулы, подаренные поэту Фондом Бёлля). Есть, если уж мы тут говорим о книге двоих, стихи о любви (но бесконечно далекие от лирических штампов) — такие, как «На лестничной площадке докричим...». Динамизм и емкость стиха, оригинальность мысли, широкоформатный взгляд наследника и очевидца русской истории — таковы черты, ставящие Илью Фаликова на высокое место в современной русской поэзии.
        Мужское начало в этой книге достойно уравновешивается женским. Русских поэтесс после Ахматовой и Цветаевой часто помещают в двумерную систему координат, оценивая, чего в них больше — ахматовской элегичности или цветаевского накала. В Наталье Аришиной от Цветаевой — практически ничего. Значит, всё от Ахматовой? Не совсем так — хотя точки пересечения есть, даже биографические: например, детство у южного моря. Представьте себе Ахматову — но не в «ложноклассической шали», а в брюках и ветровке, не слушающую «Чакону» Баха, а внимающую путаным проблемам соседки, не бездомную и беспомощную в быту, а занятую готовкой или стиркой, умеющую и любящую все это делать — устраивать быт, улаживать трудности жизни. Тогда вы примерно представите лирическую героиню этих стихов. Любовь к бедной утвари мира, к тому божественному теплу, которое заключается в супе и печке, — делает нашу поэтессу, пожалуй, больше акмеисткой, чем сама Ахматова. При этом Аришина — прежде всего художник, всегда стремящаяся не просто отразить жизнь и записать впечатление, а создать оригинальное, никогда раньше не бывшее стихотворение, сотворить вещь. Ненавязчиво и тонко связывает она сырой жизненный материал с культурной нитью. Скажем, орудием борьбы с Музой у нее выступает веник: «Сеть со мной плетет, прячется арахна,/ Роет норку мышь, злейшая из муз./ Близко пробежит — веником шарахну,/ шепотом кляня кровный наш союз». Здесь мышь, конечно, не простая, а та самая, из статьи Максимилиана Волошина «Аполлон и мышь».
        Или вдруг виноградник причерноморских берегов окажется у нее тем садом, который «не устерегла» девушка в «Песне песней». Или тетрадку робких юношеских стихов она назовет «собраньем виноватых взоров». Или вдруг заговорит сапфической строфой, а то и гекзаметром, виртуозно стилизуя не метр, а сам дух античной поэзии. Так возникает смесь сугубо современного материала с какой-то простодушной гармонией, напоминающей о домовитой музе Древней Эллады.
        Два непохожих поэта живут под одним переплетом. Иногда, естественно, у них перед глазами оказывается общая перспектива, и тогда возникает удивительный стереоскопический эффект (например, два стихотворения с одинаковым названием). В другой раз обнажается что-то личное о другом (но никогда — лишнее). Что это — просто две книги в одной? Или опыт сосуществования впритык двух поэтических систем? Или и то, и другое, и нечто третье, что превосходит их арифметическую сумму?


  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт
13.01.2018
О книге Михаила Айзенберга «Справки и танцы»
Лев Оборин
13.01.2018
О книге: Михаил Айзенберг. Справки и танцы. – М.: Новое издательство, 2015
Алексей Конаков

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service