Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку персоналий досье напечатать
  следующая публикация  .  Генрих Сапгир  .  предыдущая публикация  
Благословение и жизнь навеки
Об одной религиозной интуиции Генриха Сапгира

22.01.2008
Великий Генрих. Сапгир и о Сапгире
Изд-во РГГУ, 2003 г. – 372 с.
Досье: Генрих Сапгир
        На последнем, сентябрьском, вечере Генриха Сапгира 1 октября 1999 года в Георгиевском клубе яблоку негде было упасть: стояли в проходах, жались у подоконника, а сам выступающий, кажется, пытался посадить в свое кресло кого-то из слушателей. Атмосфера была самая раскрепощенная, настраивающая на общение, на заинтересованное вхождение в текст. Автор, бросая стихотворные реплики, вступал в диалог со всеми и с каждым в отдельности. При этом аудитория не ограничивалась только пришедшими. Казалось, что незримо здесь присутствуют и умершие друзья поэта, те, кого уже проводили путем всея земли. Особенно явно это обнаружилось, когда Генрих обратился в одном из стихотворений к преставившемуся полгода назад И. Холину: "Игорь, ты меня слышишь! " Это не была просто игра. И многие это почувствовали. За ней стояла ускользающая, трудноуловимая реальность. Именно реальность.
        О Сапгире нельзя говорить как о мистике, тайнозрителе, которому открываются новая земля и новое небо. Но в его полнозвучных строчках брезжут интуиции единства самых разных людей, утверждается их метафизическая близость. Сапгир, может быть, больше чем кто-либо из поэтов его поколения, понимал онтологическую связь с теми, с кем шел по одной дороге жизни. Видимо, поэтому он был снисходителен к друзьям-поэтам и мог включить в составляемые им сборники не очень сильные тексты. Для него куда важнее отдельных удач и поражений был поэтический путь. У которого, как известно, есть свое направление и длина. И ширина: ближе к обочине тексты фифти-фифти, зато в центре - на все сто. И высота - как ее ни называй: внутренним озарением, магической силой слова или знанием человеческого сердца. Конечно, всё это метафоры. Возможно, правильнее было бы истолковать высоту пути как любовь. Причем не декларируемую в лоб, а незримо живущую в тексте. Она наполняет любителя поэзии радостью, даже если он читает о вещах печальных, даже если он вслед за автором блуждает в лабиринтах подсознания и дебрях сознания или подбрасывает вместе с ним, как волейбольный мяч, классические формы и мифологические сюжеты, безнадежно кружится в вихре образов. Без этого щекочущего, бодрящего ветерка любви стих ползет по дороге, как старая кляча.
         Сапгировские стихи летят. В них много свежего воздуха. Они позволяют дышать полной грудью. И, что тоже важно, часто прочитываются как стихи-в-общении. Читатель становится участником поэтической игры, сам сталкивает разные языковые и культурные пласты, вместе с автором ставит плюсы и минусы в графе "текущие события". Такого рода тексты имеют определенную религиозную коннотацию. Они словно иллюстрируют высказывание У. Стивенса: "В век безверия дело поэта обеспечить нас тем, что давала вера ". Поэтическая интуиция Сапгира позволяет почувствовать, пусть далеко и не в полной мере, жизнь церкви, которая не в бревнах, а в ребрах.
         Очень показательно в этом смысле стихотворение "Псалом 132 ". Сам текст псалма многие толкователи интерпретируют как откровение о ветхозаветной Церкви: "Как хорошо и как приятно жить братьям вместе! Это - как драгоценный елей на голове, стекающий на бороду, бороду Ааронову, стекающий на края одежды его. Как роса Ермонская, сходящая на горы Сионские, ибо там заповедал Господь благословение и жизнь на веки ". В контексте этих рассуждений важно заметить, что псалмы не воспринимались как лирические переживания отдельной личности. Они не были адресованы конкретному потребителю прекрасного (а именно с индивидуалистических позиций сегодня нередко оценивают новые переводы). Псалмы пелись в собрании, всей общиной. Это было совместное проживание текста, молитва одними устами и одним сердцем.
         Сапгировские экзерсисы в этом смысле достаточно традиционны. Они действительно выражают некое совместное переживание, чувства братьев-интеллигентов. Хотя эти братья-интеллигенты уже находятся на достаточном отдалении друг от друга (и поэтому им мучительно трудно сказать: "Как хорошо и приятно жить с братьями вместе "). Их переживания не дотягивают до " Я - Ты " связи и ограничиваются общением по касательной. Не лишенном, впрочем, своей прелести:

            1. Хорошо летом в солнечный вечер на даче
            двум сочувствующим
            2. Листья - и доски - и свет и трава
            и мысли - отсутствие мыслей
            просвечивает и дышит
            греет и гладит
            и кладет свои тени
            А дальше перевод полностью совпадает с древним текстом:
            3. Это - как драгоценный елей на голове
            стекающий на бороду
            бороду Ааронову
            4. Как роса Ермонская
            сходящая на горы Сионские
            благословение и жизнь навеки

        Обратившись к Псалтири во вполне атеистическое, пропитанное духом комиссаров в пыльных шлемах время , Сапгир недвусмысленно заявил о важности для судьбы культуры религиозной традиции . Не юродствуя, не издеваясь в духе господствующего дискурса над библейскими персонажами, он ввел псалмодические распевы через эти "А - О - А - О - А - О - И" и " О нори-нора руоло! " в современный речевой стих. Актуализируя библейские истины, он приблизил древние писания к современности, например, прочитал псалом 57 в контексте травли Пастернака:

            3. Заклинаю вас
            вашими актами
            протоколами
            заклинаю вас
            невеселыми
            фактами
            заклинаю вас
            неурожаями
            заклинаю вас
            уважаемый
            вашей серой
            карьерой
.......................
            6. Это все глубоко наболевшее
            и простое как доктор Живаго
            Листья есть
            птицы есть -
            небо есть -
            и воистину есть
            Судия всего Живаго

        Сапгир воспринял и пропустил через себя многие сюжеты и мотивы псалмопевца. При этом, как царь Давид, он остался в жестких рамках монотеизма Торы. Ветхозаветная Церковь, как мы знаем, возводила добро и зло к Богу. Проблемы безвинных страданий Иова, конечно, волновали избранный народ. Но не будем забывать, что книга Иова - это поздняя книга. Со всей остротой вопрос о трагической судьбе любви в этом мире встал лишь на рубеже новой эры, и для ветхозаветного сознания Крест и Голгофа так и остались соблазном. Когда поэт в псалме 148 пишет: "Он повелел - и сотворилось/ злодобро и доброзлом/ завязаны узлом/ Да здравствует Твоя жестокомилость! " - то отнюдь не кощунствует (хотя идет по какой-то очень шаткой грани), а интерпретирует ветхозаветные тексты. Другая не менее шаткая граница возникает при соединении псалмодических распевов с конкретизмом и поп-артом:

            1. Хвалите Господа на тимпанах
            на барабанах
            ... ... ... (три гулких удара)
            2. Хвалите Его в компаниях пьяных
            ................... (выругаться матерно)
            3. Хвалите Его на собраниях ежедневно
            .................. (две-три фразы из газеты)
             (" Псалом 150 ")

        Монотеизм Ветхого Завета, завернутый в оболочку соц-арта, дал необычные строки. При этом о духовной компоненте здесь говорить уже становится сложно.
         Если мы вернемся к сравнению жизни поэта с дорогой, то ее ширина в разные годы колебалась. Ее мистическая составляющая, высота, тоже менялась от стихотворения к стихотворению. Само же направление пути оставалось неизменным: Сапгир на протяжении многих лет собирал вокруг себя самых разных литераторов, находил самые неожиданные поля взаимодействия и диалога. И сегодня его стихи способствуют созданию атмосферы тепла и открытости. Для поэтов, привыкших встречать друг друга надменной улыбкой, это явный признак святости.


  следующая публикация  .  Генрих Сапгир  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service