Изданный в начале года сборник московского поэта, прозаика и перформера Николая Байтова — событие в общелитературном пространстве, быть может, тихое, но принципиальное. Байтов, пожалуй, один из самых непрочитанных современных поэтов (хотя ловлю себя на парадоксальной мысли, что могу так сказать о многих).
Принципиальным методом творчества Байтова является свойство, обозначенное им в одной из статей как «эстетика не-Х», т.е. эстетика неполной концептуализации, ускользания от точных дефиниций, непубличности, приватности художественного акта, но в то же время возможности мистификации, присвоения, переадресации текста и т. д.
Как бы то ни было, на практике это свойство порождает чрезвычайно яркое поэтическое письмо Байтова, построенное на столкновении нарочито неточных рифм и чрезвычайно тонкой аллитеративной звукописи, идеологически содержащее бесконечный спор между научным и мистическим познанием: «...Кому мораль, кому наука / иль философия кому-то, / допустим, в жизни не нужна. / Однако же ведь что-то нужно? — / выглядываю: в поле вьюжно, / и невидимкою луна...»
Важно, однако, и то, что, избежав концептуалистского говорения метаязыком, уравнивания ценностных рядов, Байтов обнаруживает способ создавать философскую поэзию, адекватную современной мысли, а не апеллирующую к стертым смыслам.
|
