Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
Визуальная рифма
О книге Владимира Гандельсмана «Новые рифмы»

02.03.2008
Русский Журнал, 19 ноября 2003 г.
        Любой прием, каким бы он ни был неожиданным и экспериментальным, ничего не значит в поэзии, если он не оправдан стихами. Удача искупает все. Но она должна быть. Иначе никакие новые-старые рифмы не помогут. Как ни украшай, ни перелицовывай пустоту, она останется пустотой. Потому что стихи состоят не из строк, не из слов и даже не из слогов.
        Стихи Владимира Гандельсмана безусловно есть. Это первое и главное. И только поэтому интересно разбираться с тем, как именно они есть, какова структура их существованья.
        Стихотворение "В поезде" написано традиционным четырехстопным ямбом, с традиционной, даже намеренно бедной рифмой, традиционным четверостишиями...

            Задвинь тяжелую, не надо,
            пусть в глуби зеркала, нерезко,
            лежит полоска рафинада
            в соседстве с ложкой полублеска,
            пусть, тронутое серой линькой,
            заглянет дерево со склона
            в колеблющийся чай с кислинкой
            благословенного лимона.
            И поднеси стакан, не пряча
            познания печальный опыт,
            почувствовав его горячий
            и приближающийся обод:
            откуда знать тебе, кого ты
            на полустанке присоседишь,
            и что задумали длинноты,
            и вообще куда ты едешь.

        Что же здесь нового? А новое здесь то же, что и всегда в поэзии: полоска рафинада - два кусочка твердого железнодорожного сахара в бело-синей обертке; чуть блеснувшая при перемене освещения ложечка, стакан в подстаканнике, который следует крепко держать в руке и медленно и аккуратно подносить к губам, чтобы не обжечься, когда поезд качнется на стыке; желтое солнышко лимона; ощущенье своего вневременного бытия и оглушительного одиночества. Но не тягостного, а такого, какое бывает только в поезде или в больнице, когда отпускает боль. Когда ты знаешь, что занят серьезным делом - ты едешь или болеешь, и все вокруг это тоже знают и сочувствуют. Но в глубине, на самом донышке души, ты еще знаешь, что сейчас ты блаженный бездельник. И не важно, куда ехать. Ты спокоен. Ты свободен. Ты почти счастлив. Вот это-то чувство мгновения и есть новое, потому что у каждого оно свое, и если поэту удается подарить его читателю, читатель останется ему навсегда благодарен.
        Книга Владимира Гандельмана названа "Новые рифмы". Несмотря на кажущуюся бледность и филологичность, это название требует к себе серьезного отношения и интерпретации. Первое, что приходит в голову: какие такие новые рифмы? Нет никаких новых рифм: все уже было, износилось, стерлось до неразличимости. Уже Давид Самойлов в своей "Книге о русской рифме" отметил, что русская рифма в XX веке стала словарной, то есть рифмуются целые слова, а не только клаузулы. Куда дальше? Совпадение рифмующегося слога давно стало необязательным, само наличие рифмы - сомнительным. Зачем нам эти побрякушки? Мы будем говорить прямо и жестко, точно и явно, не прячась за все эти языковые отклики и переклички.
        Но Владимир Гандельсман, к моему собственному удивлению, убедил меня своей книгой, что не все так просто, как казалось, что у русской рифмы есть неиспользованный ресурс: это - давно и хорошо известная в английской поэзии визуальная рифма.

            с тянущимся сквозь побелку
            рамы сквозняком зимы,
            радоваться позже взбитому белку,
            звуку с кухни, запаху невыразимо,

        Гандельсман рифмует: зимы - невыразимо, побелку - белку.
        Если читать эти стихи вслух, они звучат как слегка ритмизованный верлибр - на рифму нет и малого намека. Но мы привыкли читать стихи с листа, их проговаривая. И наступает неожиданное рассогласование: глаз видит одно - слух различает другое. Глаза видят зимы - невыразимо, а слух напряженно вслушивается, но созвучия, которое явно должно быть не находит. Это резче чем консонанс. При консонансной рифмовке, как правило, совпадает длина клаузулы. У Гандельсмана постоянно рифмуются мужские и женские, или даже мужские и дактилические окончания.
        Самая мучительная ошибка - это ошибка малая, которую, кажется, можно легко поправить. Чуть деформированный круг, чуть скошенный квадрат. Это - состояние близкое к равновесию. Мы постоянно ощущаем присутствие идеального круга, и соотносим с ним видимый образ, и поправляем раздражающую ошибку. Желание гармонии и есть та энергия, которая пробуждается в читателе, пытающемся "исправить" мучительную "ошибку" поэта. Эта энергия подламывает и деформирует слово, будит несуществующие созвучия. Она динамизирует стих, как говорил Тынянов.
        Строчки не фиксируются как целое. Они воспринимаются, как нераскрывшиеся, как прячущие свой смысл. Вот сейчас еще раз перечитаю, и все встанет на свои места. Не встает. Строка двоится. Является откуда-то со стороны, то одно слово с перемещенным ударением, то другое. То слово разрывается на слоги и каждый скандируется отдельно. Тогда восстанавливает рифмовка, но полностью утрачивается смысл. И это очень важно. И говорит о многом.
Во-первых, чтобы поставить подобный эксперимент над русским стихом, и сделать это убедительно - то есть так, чтобы получившиеся тексты были подлинными стихами, для этого нужно перестроить - или по иному соткать всю стиховую материю. Может быть, Гандельсману помогла его жизнь в городе Нью-Йорке, но ему удалось настроиться на эту новую для русской поэзии волну.
        Во-вторых, чтобы такое звучание стало возможным, русская рифма должна ощущаться как непременный и естественный атрибут стиха. Если бы это было не так, эксперимент Гандельсмана просто не имел бы смысла: ему не с чем было бы работать. Ломать стоит только сильную традицию, во всяком случае, только это действенно и продуктивно.
        Цветаева говорила, что поэт работает не со строкой и даже не со словом - со слогом. Столкнувшись со стихами Гандельсмана, со слогом приходится работать читателю. Иначе просто нельзя прочесть стихи. Читатель вынужден скандировать строку слог за слогом, прислушиваясь к отзвуку: есть ли? То ли? Это совсем другая работа чтения. Взгляд не скользит, он цепляется за строку, внимание напряжено. Конец строки предложен на выбор: такой, какой есть, и такой, каким он мог быть, каким должен быть согласно с требованием традиции.
Это не новые рифмы, это - антирифмы. Они существуют не сами по себе - сами по себе они недостаточны. Они существует только на отзвуке, точнее, на противозвуке.
Постоянно возникающий диссонанс, почти какофония, создает впечатление вторгающегося в стихи хаоса. Но этот хаос регулярен. Этот хаос похож на ощетинившуюся гвоздями доску. Гвозди разной длины, даже формы, одни - меньше, другие - большие, но все они колют, о каждый можно пораниться.
        В стихах смещается центр тяжести. Они колеблются, но не относительно какого-то отдельного текста, а относительно всей стихотворной традиции, и сама традиция оборачивается новой гранью.

            Да, да, да, Музиль, любить и убивать,
            с мухами-людьми все ясно,
             (там, где ты, не следует бывать),
            а теперь взрывай словарь прекрасно.

        И можно рифмовать "ясно" - "прекрасно", потому что в приведенном контексте, в приданном ему смещении уже и эта традиционнейшая рифма вдруг пробуждается: ударение нефиксировано, требуется усилие, чтобы найти ему место в слове, слово двоится, выскакивает как чертик диалектное просторечное произношение. Мысль отшатывается от него и находит в конце концов нужную форму, но сомнение остается. Может быть, все-таки "прекрасно"?
В хаосе горного ледника вдруг возникает гладко постриженный газон:

            Какие предместья глухие
            встают из трухи!
            Так трогают только плохие
            внезапно стихи.

        Этот постриженный газончик так трогателен среди хаоса. Но, может быть, именно для него и затевалась вся эта перестройка, вся эта словесная ломка.
        При незакрепленном, смещающемся ударении могут возникать разные слова: это - игра в омографы.

            Деревья в коре.
            Ветви их.
            Время – горе
            изъятий тихих.
            Слова развей.
            Я не знал, что умру.
            Теперь не знаю: разве
            жил? Не верю.
            И никак с места
            не сойти, стою
            и считаю до ста,
            ничто простое.

        Деревья в коре или в кори? Время – горе или горе? Стою или хоть что-нибудь стою?!
        Может быть, это именно то, для чего ставился эксперимент, для чего был предпринят трудный поиск, для чего была поставлена под сомнение традиция. Человек и его тень. Человек и его память, и память о нем. Человек - ничто. И память - есть ли она? Время – горе изъятий тихих. Что же осталось? Что же останется? Может быть, энергия заблуждения, или энергия блуждания.         Разбуженное слово, возбужденное, как неустойчивый атом.
        Атом, готовый излучать.


  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service