Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку персоналий досье напечатать
  следующая публикация  .  Анатолий Найман  .  предыдущая публикация  
Хрупкий язык любви
О стихах Анатолия Наймана

10.05.2008
Елена Гродская
Русский Журнал, 25 апреля 2002 г.
Досье: Анатолий Найман
Анатолий Найман. Софья. - М.: ОГИ, 2002. - 24 с. (Поэтическая серия клуба «Проект О.Г.И.»). ISBN 5-94282-009-0


        Новая книга Анатолия Наймана посвящена ребенку, но это абсолютно взрослые стихи, хотя в них и есть просьба не говорить словами взрослых («Мильон их слов / прежде сопрел в мильоне других голов»). Стихи - о маленькой Софье, но адресованы они Софье будущей, той, которая забудет о себе маленькой и будет удивлена мерой любви и нежности, выпавшими ей в детстве. Впрочем, я неточна. Как раз любовь, нежность и восхищение, наполняющие стихи, наверняка чувствуются девочкой и в нынешней жизни, они ведь неподдельны. Автор опровергает расхожее мнение.

            Взрослые утверждают, что жить любя
            так, как ты любишь - всей полнотой себя,
            после детства нельзя, наступает сбой,
            ты становишься всеми, никто тобой.

        Найман, по собственному утверждению, стал Софьей, чтобы понять себя, с мудростью вернулась юность. Именно в юности Блок писал Стихи о Прекрасной Даме. Отсвет Серебряного века лежит на всем творчестве Наймана. И мне кажется, не только во влиянии Ахматовой (личностном и культурном) тут дело. Символистская эпоха существовала под знаком поисков идеала; иллюзии его обретения не давали покоя ни рыцарям, ни конквистадорам. Один из героев прозы Наймана (роман «Поэзия и неправда») считает Серебряный век своим, вплоть до того, что хочет туда переселиться; ему близка тогдашняя шкала ценностей, здесь он - «гость случайный». Я не отождествляю Наймана с его героем, но родственность поэта (причем кровная) с иерархией времен «Поэмы без героя» чувствуется.
        В книге не случайно упоминание имени Владимира Соловьева - правда, интересен и неожидан контекст.

            Спи, Владимир Соловьев,
            на перине мудрых слов,
            больше их не тронь, не трать
            на Софию, дай ей спать.

        В общем, в «Колыбельной» обращение к мудрому философу характерно. София, как известно, по-гречески - мудрость. Владимир Соловьев, как известно, вслед античной и христианской традиции считал Софию олицетворением Божественной мудрости и воли.
        В той же «Колыбельной», кстати сказать, упоминается и другой «метафизик» - Джон Донн.

            Всех на свете клонит в сон,
            спит на кафедре Джон Донн,
            спят в церквах колокола,
            спи, Джон Донн, твоя взяла.

        «Большая элегия Джону Донну» Бродского вспоминается сама собой. Тень когда-то младшего друга Наймана, а потом великого современника летает и над другими стихами («Софье семь с половиной»):

            Так же звонки и свежи
            и картавость и смех,
            лишь хохочешь чуть реже
            и картавишь чуть сверх,
            как птенец, для прокорма
            сам нашедший зерно,
            или поле, покорно
            превращаясь в руно.

        Это ритм «Строф» («Чем тесней единенье, / тем кромешней разрыв, / не спасет затемненья / ни рапид, ни наплыв»). Общее у стихотворения Бродского о прообразе разлуки в ином мире и стихотворения Наймана о прощании с первым детством дорогого для автора существа в том, что и то, и другое - о преходящем.
        Младенчество восхищает Наймана отсутствием определенных черт.

            Не гляди же, как мы, - удержись
            в полузнанье своем бесподобном -
            смыслом жизни стирается жизнь,
            как любовь объясненьем любовным.

        В сущности, это тот же поиск идеала. О Боге лучше всего молчать или говорить апофатически - это Тот, кто не ... (многоточие).
        Если Блок боялся отвлеченно: «Но страшно мне - изменишь облик Ты», то Ребенок стал школьницей буквально («Софья пошла в школу» - последнее стихотворение книги):

            Взгромоздив на плечики рюкзачок,
            никогда не снимешь его уже.
            Про что знаешь - молчок. Здесь идет в зачет -
            что не знаешь. В бесчисленном тираже.

        Горечь этих строчек сменила восхищение чистотой младенческого незнания и всезнания.
        В русской поэзии появилась история еще одной любви - и счастливой, и трагичной. А бывает ли по-другому?


  следующая публикация  .  Анатолий Найман  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

01.06.2020
Предисловие к книге Георгия Генниса
Лев Оборин
29.05.2020
Беседа с Андреем Гришаевым
26.05.2020
Марина Кулакова
02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service