Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку персоналий досье напечатать
Наталья Ванханен  .  предыдущая публикация  
Наталья Ванханен. Зима империи

10.07.2008
Анатолий Гелескул
Русский журнал, 5 февраля 1999 г.
Досье: Наталья Ванханен
Наталья Ванханен. Зима империи - Мадрид: Ineedit, 1998. - 159 с.; тираж не указан.


        Издается и переиздается сегодня кто угодно, были бы деньги. Стихи высокой пробы захлебываются в потоке графоманских, любительских и просто подзаборных, сочиненных шпаной, не обязательно литературной. И все это вкупе - чистейшей воды лирика, детский лепет и казарменный мат - одинаково глохнет, тонет, уходит куда-то на дно. Хотелось бы сказать: в безответную глухую бездну, - но как-то не по чину красиво. Просто, в болотную топь.
        Анна Ахматова по возвращении из Италии говорила: «Ужасно, когда стихи читают на стадионах, и публика, не расслышав и половины, заходится от восторга. Но когда на всю страну - десяток поэтов, которые пишут друг для друга и единственные друг друга читают, это еще ужасней». Сейчас не шестидесятые, и на стадионах не стихи читают, а торгуют барахлом. На московских и всероссийских арбатах от поэтов, силящихся всучить свои тощие сборники, прохожие отмахиваются, как от цыган, - и трудно винить их: одни обожглись уже на этом товаре, другие впервые о нем слышат. Издатели при слове «стихи» изображают суеверный ужас, будто им подсунули пособие по научному атеизму, явно неуместное в пору повальной духовности. Поэты, может, и писали бы друг для друга, да прочесть мудрено - ширь безмерная, почта скверная. Певица по радио исполняет нечто на стихи сибирского поэта и сообщает, что он бродяга и, кажется, уже убит. Но забывает назвать фамилию или хотя бы имя. Да, «странная страна и временные времена», но есть ощущение, что какая-то стихийная воля выносит поэтов на поверхность и заставляет говорить о времени и о себе наперекор тому, что их не слушают и не слышат.
        О польской поэзии говорили, что она долго была для поляков единственной родиной. До этого мы пока не дошли и, верится, не скоро дойдем. И все же в России сейчас рождаются стихи, быть может, лучшие на всем европейском - простите, евразийском - пространстве. Звучит бахвальски, но как знать - время покажет.
        Мне кажется, женские голоса сегодня звучнее. Стихи женщин тоньше, умнее и, обычно, правдивей. Женщины менее политизированы, мало «злободневны», зато кровно связаны с вечными делами человеческими - рождением, жизнью и смертью. Они не могут, не умеют, да просто неспособны счесть это все бессмысленным и зряшным. Наверно, потому они религиозней и, вообще, ближе к истокам, корням, роду. И потому чутки к языку. А поэзия - это не столбики слов и даже не работа души, ее рост и созревание. Это хранилище языка. Не совершенствуя язык, народ скудеет. Утратив его, исчезает. Это железный закон истории.
        Жаль, конечно, что поэзию дробят языковые барьеры, но что есть, то есть. В наших лесах не встретишь павлина, а вот лебеди почему-то облюбовали северные озера.
        Наталья Ванханен - поэт, глубоко русский. Русская поэзия не нуждается в комплиментах, и речь не о возвышенности, духовности и прочем, а о простом и очевидном - родовых чертах или даже черточках нашей поэзии. Например, о приверженности к рифме. Французский поэт недоуменно спрашивал Цветаеву: «Почему вы рифмуете?» И Марина Ивановна так же недоуменно отвечала вопросом: «А почему рифмуют дети? Почему рифмует народ?» Действительно, почему надо упразднять инструмент, сочтя его слишком давним и уже немодным? Скрипка - древнейший из инструментов. И доныне самый непокорный. Чуть ли не весь мир впал в утомительный рационализм верлибра, а русские поэты щелкают рифмы, как семечки, и не чувствуют ни малейшей ущербности.
        У Глинки была занятная манера хвалить. Если нравилось, он говорил: «Мелодия весьма чистоплотна». Звучит непривычно, но слово хорошее. Дряблый, расхлябанный стих нечистоплотен. А у Ванханен стихотворная фраза держится, как балерина на кончиках пальцев, невесомо. То есть, упруго и уверенно.
        Еще одна родовая черта русской поэзии - звучание смысла. Не декларативное, но неуклонное требование музыки. Это называют «пушкинским началом». Вообще-то, началось раньше, но после Пушкина любой поэт, в какой бы манере он ни работал, помнит, что огромное торжественное пространство можно создать четырьмя словами: «Чертог сиял. Гремели хоры». И звук становится зримым.
        У Ванханен достаточно вкуса, чтобы не кокетничать с музыкой. Она избегает звуковых эффектов, игры на публику и редко пережимает педаль. Ее стихи - не смысл, растворенный в звуке, а, скорее, наоборот: музыка приглушена и растворяется в стихе. И все же не требуется слуховой изощренности, чтобы за простыми, казалось бы, словами:

            Как хорошо сбежать по спуску
            и стужи сахарную сласть
            на зуб попробовать вприкуску,
            и звонким яблоком пропасть!

- расслышался хруст первого заморозка.
        И вот уже замаячил избитый путь - цитировать строки и строфы, приговаривая: «Как хорошо!» Цитировал бы целыми стихотворениями - Жалоба, Синица, Слепая лошадь, Страстной четверг. Но подобное занятие смахивает на конферанс, и лучше вслушаться в общую тональность книги. А стихи - вот они и скажут сами за себя.
        И все-таки одно приведу целиком:

            Дождливый день в распахнутом окне,
            И по углам привычно и знакомо.
            Ты счастлив, но к чему все это мне?

            Я не люблю ни родины, ни дома.

            И я сажусь в чужие поезда,
            извозчикам приказываю трогать,
            в который раз прощаюсь навсегда,
            машу платком и смаргиваю копоть.

            Уж кочегар, все тот же на века,
            с угрюмою ухваткою медвежьей
            подкидывает в топку уголька,
            лоснясь окатной галькой побережий.

            А в непроглядной угольной ночи
            поют себе, не ведая угрозы,
            три отрока из огненной пещи,
            мешая кудри, голоса и слезы.

            Когда б и мне, не замечая впредь
            ни времени, ни места, ни разлуки,
            их триединой радостью гореть,
            из пламени заламывая руки,

            и голосом извечно молодым
            лететь в трубу, не прерывая пенья,
            и оседать, как паровозный дым,
            на сонные вечерние селенья.

        Мне кажется, это нотный ключ, обозначение тональности.
        Наверное, есть люди, читающие в книгах одни названия, и, возможно, их большинство. Не советовал бы им доверять названию этой книги; вряд ли зиму сменит неизбежная весна, и вновь империя расцветет и зазеленеет. Книга совсем о другом. Слишком заметны в ней тревога и одиночество человека, заблудившегося в некогда родных местах, где

            ...иное шумит поколенье
            с чужим молоком на губах.

         «С порога смотрит человек, не узнавая дома», и силится понять, кто он и где. Нет, это не «любовь и ненависть к отчизне». Скорее, здесь проступает иная черта нашей поэзии, свойство, которое Тургенев, вообще, считал сугубо русским, - «на родине тосковать о родине».
            Я не люблю ни родины, ни дома...
- откуда же тогда столько нежности и жалости ко всему живому и заброшенному на этой нелюбимой земле? Россия, наверно, неуютная страна, но этот бескрайний неуют - наш, и нам он дорог. Вот, собственно, и все.
        Что еще сказать о поэзии Натальи Ванханен?

            Струится и поет,
            как скрипка в переходе.

        Одна из загадок орнитологии - в ненастье голоса смолкают, и лишь соловьи поют при любой погоде.


Наталья Ванханен  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

01.06.2020
Предисловие к книге Георгия Генниса
Лев Оборин
29.05.2020
Беседа с Андреем Гришаевым
26.05.2020
Марина Кулакова
02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service