Досье

«Мир начинался страшен и велик» — вот мир Еремина (цитируя Мандельштама). Определение «великий» звучит сейчас как-то громоздко, да я и не мыслю в таких категориях. Но знаю наверняка, что есть величие в свойственной Еремину широте обзора и дальности его взгляда на мир. С такого расстояния смотрит на произведение подлинный знаток. В его взгляде нет восхищения, только понимание. / далее

Если быть точным, это седьмая книга стихов Михаила Ерёмина, несмотря на цифру четыре, вынесенную на обложку. Первая вышла в 1986 году в Америке, судьба второй, 1991 года, печальна — тираж оказалось выгодней уничтожить, чем перевозить, третья была скорее коллекционной (серия Ex ungue leonem, выпускавшаяся Дмитрием Кузьминым).А с 1998 года стихи Михаила Ерёмина издаются питерским Пушкинским фондом в респектабельной серии «Автограф» — и вот тут-то нынешнее издание действительно четвёртое. / далее

Мне неоднократно приходилось писать об изданиях классиков поэзии середины века, как безупречно подготовленных — Георгия Оболдуева, Евгения Кропивницкого, Роальда Мандельштама, Евгения Хорвата, — так и, увы, вызывающих большие претензии к публикаторам и составителям — Генриха Сапгира, Булата Окуджавы, Леонида Губанова. Том поэтов «филологической школы» — благодаря подвижничеству Владимира Уфлянда и Виктора Куллэ, — безусловно, в первом из этих списков (хотя свои нюансы есть и здесь). / далее

Эти заметки, как это обычно и бывает, тесно связаны с прагматикой. Чтобы написать статью в милом, хотя и несколько архаическом жанре «анализ одного стихотворения», необходимо либо держать в уме более широкую литературную перспективу (и тогда неизбежны выходы за рамки имманентного анализа), либо отталкиваться от практических нужд (например, при написании учебного пособия). / далее

Татьяна Вольтская: Это стихи Александра Кондратова, он же Сэнди Конрад, поэта из группы авангардистов, демонстрировавших свои футуристические эскапады в начале 50-х. Кроме Кондратова, к этой группе принадлежали Сергей Куллэ, Юрий Михайлов, Михаил Еремин, Лев Лосев, Владимир Уфлянд. Позже известный поэт, автор знаменитой многотомной поэтической антологии «Голубая лагуна» Константин Кузьминский назвал их поэтами филологической школы. В начале 50-х об ученых терминах никто, естественно, не помышлял. О том, как все начиналось, вспоминает Владимир Уфлянд. / далее

Труды и дни этого полулегендарного сообщества просятся в мемуары или в романы с реальной подоплекой. Кое-какие сведения медленно, но верно просачиваются в печать. Ну, например... / далее