Досье

Великие открытия в поэзии мы меряем количеством сорванных крыш у читателей, устойчивым общественным резонансом, неослабевающим интересом критиков и литературоведов. В этом смысле да, сейчас тихо. Но на мой слух и глаз, современная поэзия на несколько голов перерастает и золотой, и серебряный условные века. Просто, как обещалось в Евангелии, «и будут алмазы валяться по обочинам дорог в конце времен, и никто не будет их подбирать». / далее

Виталий Пуханов о хорошем вкусе, фальстартах и поэтических фестивалях. / далее

Каждый вновь приходящий поэт уточняет и изменяет сам смысл слова «поэзия». Виталий Пуханов возвращает ей стремление к прямой речи – то, что по-разному отличало от современников Мандельштама, Заболоцкого и Георгия Иванова. / далее

Чего ожидает гипотетический читатель, открыв свежую поэтическую книгу? Ждет ли он «нового трепета», или, наоборот, до боли знакомого экзистенциального опыта? Новых звуков, ритмов, слов, или старых, проверенных? Впрочем, он, быть может, давно уже не ждет ни рифм, ни ритмов, а лишь словесных фиксаций колебаний поэтовой души... / далее

Мне давно думается, что проект «Полюса» (с его идеей попарного представления авторов, работающих в максимально разных поэтиках) изначально дивно хорош не так возможностью «найти общее» или «почувствовать разницу», а странным и очень для меня ценным побочным эффектом: благодаря наложению двух разных картин мира становится смутно видно (сквозь треск и эфирные помехи) эфемерное ядро поэзии. / далее

Тени великих поднимаются вдоль дороги вечным дозором. Впереди – безнадежный и светлый подвиг, за душой – неразменный пятак таланта. Кавалерийская лирика пухановских стихов пылит по степи. / далее

Тут не найти ни сурового стоицизма, ни отчаяния, замаскированного под цинизм. Пуханов, при всех возможных параллелях и пересечениях с коллегами по цеху, предстает чуть ли не единственным сознательным выразителем идеи о том, что поэтическое ремесло – сакрально. / далее