Досье

Это единая книга, поэма, тема которой — путь. Потому и герой зовется порой самураем — воином, которому путь дороже жизни. Путь духовного движения в пространстве планет и звезд, а скорее — их символов. Так шел Данте — от Земли до Перводвигателя. / далее

Поэт — мастер сетей; тот, кто связывает смыслы. Несмотря на все кризисы, продолжает создаваться философская поэзия, не сводящаяся к самовыражению, иронии или игре. Её авторы не уклоняются от мира, но и не заинтересованы в успехе у мало думающего читателя. А проект «Русский Гулливер» и Центр современной литературы продолжают эту поэзию издавать. / далее

Речь идет об иерархии духа, который дышит где хочет, создает своим дыханием сон и явь, связывает их паутинными нитями из букв и знаков препинания. Присутствие духа (как необходимое условие превращения жизни в литературу) – вот психологическая метафора, которая лучше других объединяет столь разных авторов в пределах этой серии. / далее

Элемент «чудесного», безусловно, сопутствует общему настроению архитектуры книжного проекта и общему для всех авторов свойству нарушать границу живого и мертвого, видимого и невидимого. / далее

Иван Жданов вот уже четверть века остается знаковой фигурой современной поэзии, ее, так сказать, живой метафорой. Для многих уже вошло в привычку говорить о его почти запредельной сложности. Но если обратиться к стихам напрямую <...> то окажется, что за прошедшие годы читательское сознание уже освоилось с его сложной метафорикой, подобно тому как сознание обывателя первой половины ХХ века в конце концов примирилось с теорией Эйнштейна. / далее

В 2003 году в серии вышел цикл стихов Андрея Таврова «Sanctus», представляющий собой сложную, хорошо продуманную структуру. Перед нами десять «песен» с изысканными астрономическими названиями: земля, луна, меркурий, венера, солнце, марс, юпитер, небо звезд, перводвигатель — пишу, как у автора, со строчных. Каждая песнь состоит из трех стихотворений, написанных причудливо зарифмованными пятистишиями / далее

Появление книг Андрея Таврова — всегда событие, причем событие не только литературное. В силу сложившихся обстоятельств это своего рода гуманитарная акция, безвозмездный дар, не рассчитывающий на признание и адекватную оценку хотя бы потому, что «слово звучит в отзывчивой среде», а среды этой в сегодняшней литературе не существует. / далее

Задачи, которые ставит перед собой Тавров, чрезвычайно сложны и интересны, тем более что они, к сожалению, мало характерны для современной русской поэзии. Тавров, начавший печататься в 1990-е, воспринимается как автор следующего поколения после Ивана Жданова, Алексея Парщикова, Аркадия Драгомощенко, Ольги Седаковой — хотя по возрасту старше некоторых из них. / далее

Наконец-то поэзия стала частным, личным делом. Поэт — аутсайдер относительно любой, не только советской, системы. Теперь он уходит не в дворники или сторожа (хотя иногда и туда тоже), а в журналисты или служащие рекламного агентства — и продолжает свой поиск посредством речи. И стихи способны говорить сами за себя. / далее

Первоатомы Таврова, неделимые, конечные частицы, то таинство, которое не познать иначе, чем заполнением пространства вокруг него словами, созданием необходимого избытка, излишка, переполнения, в котором главным окажется то, что выплеснется через край. Тавров дает событию имя, завораживает его этим именем, останавливает пространство, где понятие живого и неживого больше не является определяющим. / далее