Досье

Трудно читать. Взгляд спотыкается на разломах строк, безуспешно пытаясь найти границы предложений. Вслух легче не будет — рифмы есть, но и они раздроблены. Ощущение крика, но сдавленного, постоянно прерываемого, превращающегося в шепот. / далее

Впрочем, не дождались Гаагского трибунала, и без оглядки на собрание сочинений Михаила Юрьевича офицерское собрание его полка выразило поэту презрительное отвращение и потребовало от начальства, чтобы его от них убрали. / далее

Генделев слишком сложный, слишком грандиозный поэт, чтобы здесь сколько-нибудь обстоятельно очертить основные проблемы его творчества. Речь идет о более скромной задаче — наметить основные вехи для дальнейшего изучения, означить узловые моменты возможных решений. / далее

Лично мы встретились (и были представлены друг другу) лет через пять. Он сидел за столиком «Борея» с Леонидом Гиршовичем, еще нестарый, худощавый, злой, хмыкающий: «Прекрасно! Я вернулся домой!» / далее

Первое явление мне Генделева произошло в окне второго этажа здания, в котором проходил семинар израильских писателей, пишущих по-русски. Было это в конце семидесятых — начале восьмидесятых, Генделев был тогда в Израиле новичком, а я уже могла считаться старожилкой, опередив его с приездом на семь лет. / далее

Он называл себя израильским поэтом, пишущим на русском языке. Эта манифестация подтверждена тем, что было сделано в ряде его стихотворений. У него есть тексты, которые, действительно, написаны как будто на некоем праязыке: максимально-простом, исходно-общем. / далее

Хотя личная смелость Михаила Генделева (он работал врачом на войне в Ливане 1982 года) хорошо известна, — кажется, мало кто оценил, что его поэтическое поведение 2000-х потребовало не меньшего мужества, чем его военная служба: объявив о прекращении писания стихов после выпуска «Неполного собрания сочинений» в 2003 году, он не только вернулся к стихотворству, но и создал масштабную трилогию, которая и опубликована целиком в новом сборнике; до этого вышли две отдельные книги — «Легкая музыка» и «Из русской поэзии». / далее

 / далее

Умер поэт Михаил Генделев. Он родился в 1950 году в Ленинграде; в 1977-м эмигрировал в Израиль; участвовал в войне в Южном Ливане как военный врач. Автор восьми книг стихов, последняя — «Любовь, война и смерть в воспоминаниях современника» вышла в прошлом году. / далее

Имя Михаила Генделева — из самых значительных в той части израильской литературы, что написана на русском языке. Однако российская известность Генделева явно недостаточна. Странно, но факт: первой его книгой в России стало собрание избранных стихотворений, написанных на протяжении тридцати лет, а все российские публикации до этого можно пересчитать, кажется, по пальцам одной руки. / далее

Вообще Генделев — один из немногих современных авторов, использующих авангардную поэтику по прямому назначению, то есть не просто для нанесения прихотливых черных значков на белую бумагу, а для метафизического прорыва. Потому и чистой лирики, точнее, вообще лирики в привычном значении слова у Генделева немного. / далее

Читая какую-либо серию, поэтическую или прозаическую, задаешься вопросом: что общего между вошедшими в нее авторами? По какому принципу составители столкнули разные имена? Что их объединяет: время, мировоззрение, творческий метод? / далее

любое поэтическое высказывание, не носящее личного характера, должно быть эпически подкреплено, а на этот масштаб все потеряли право – просто потому, что не заявили его вовремя. Поэтому высказывание должно носить прямой характер, а не быть формой участия в коллективной литературе. Когда ваш дождь будет действительно ваш собственный дождь, а не нечто располагающееся во всеобщем понятии дождя, – тогда появится метафизическая или экзистенциальная убедительность текста. / далее