Досье

Чем случайней – тем вернее, чем безрассуднее – тем ближе к цели. Под пристальным взглядом (сосредоточенность, а не трансгрессия!) эти разнородные фрагменты, вне всякого сомнения, способны проявить в себе общую почву – культурно-исторический контекст, в котором становится возможным это высказывание, это сопряжение понятий. Ну, а для того, чтобы вся эта россыпь разнородных фрагментов обрела полноту дыхания, – прихотливо меняющий фокусировку, но ракурсом всегда тождественный самому себе индивидуальный авторский взгляд. / далее

Существуют стихи, в которых позиция автора такова: создавать текст интереснее, или не менее интересно, нежели жить. Более редкий случай, когда текст произносится вместо того, чтобы жить. Проблема такого способа письма очевидна — без ущерба душевному здоровью автора большие объемы текста невозможны. То есть: когда замена жизни текстом происходит стремительно и на коротком отрезке времени, возвращение из текста обратно в жизнь не успевает нарушить причинно-следственные связи. / далее

В какой-то момент даже кажется, что ускользание и есть основная тема книги. Но потом понимаешь, что Ровинский ощупывает нечто настолько огромное, что детали с трудом складываются в целое. Как в известной притче про слепых и слона, с тем только трагическим отличием, что слона хотя бы зрячий в состоянии окинуть взглядом, а это – никто. / далее

Этот беглый очерк современной русской поэзии появился на свет благодаря московскому корреспонденту испанской газеты "Эль Паис" Родриго Фернандесу, в середине 2005 года приславшему мне письмо следующего содержания: "Я готовлю сейчас большой материал о русской литературе, и мне остается написать только небольшую статью о русской поэзии. В этой связи я обращаюсь к Вам за помощью и прошу Вас ответить на два вопроса: 1. Какие течения существуют сейчас в русской поэзии; 2. Назовите десять (15-20) самых значительных пишущих сейчас поэтов и буквально в одной-двух фразах охарактеризуйте их творчество. Ваши ответы будут использованы в материале, естественно, со ссылкой на Вас". После первого изумления мне подумалось, что при всей экстравагантности постановки вопроса в нем есть большая доля правды: в самом деле, картина современной русской поэзии настолько пестра и разнообразна, что требует уже какого-то общего плана. / далее

Поэтический сборник трех авторов объединяет не общность поколений (хотя внимание литобщественности ко всем троим оказалось прикованным недавно, так что можно говорить о «позднем вступлении» в поле словесности) и не географический признак (Ровинский живет в Дании, Сваровский — в Москве, Шваб — в Израиле). Поэтов роднит принадлежность к «новому эпосу». / далее

Серия была задумана, чтобы донести до российского читателя поэзию не только дальнего, но и «ближнего» зарубежья — и тех, кто по той или иной причине эмигрировал, и тех, кто оказался в эмиграции, не сходя с места. К первым относится, скажем, Дмитрий Бобышев или израильская поэтесса Анна Горенко, ко вторым — живущий в Симферополе Андрей Поляков. / далее

Некоторым образом книга «Все сразу» Арсения Ровинского, Федора Сваровского и Леонида Шваба — редкое, если не беспрецедентное явление в практике новейшей русской поэзии. Вспоминается разве что задуманный в середине девяностых, но так и не осуществленный коллективный сборник Александра Анашевича, Дмитрия Воденникова и Дмитрия Соколова, но сравнивать вышедшую книгу и книгу, так и не опубликованную, было бы странно. / далее

Название второй книги Ровинского "Extra dry" – с очевидной отсылкой к этикетке крепкого "фирменного" спиртного – на первый взгляд, выдает знакомую еще с 1960-х василь-аксеновскую позу хладнокровного пижона-западника. Но это впечатление совершенно обманчиво; можно даже предположить, что заглавием автор сознательно направляет нас по ложному пути, чтобы сразу же задать напряжение и натяжение между "внешним" и "внутренним" смыслом вынесенного на обложку лейбла. / далее