Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку персоналий досье напечатать
  следующая публикация  .  Максим Кантор
Синдром Лоханкина
Художник Максим Кантор написал роман о русской интеллигенции

12.05.2008
Евгений Белжеларский
Итоги, 17.05.2006
№ 16 (514)
Досье: Максим Кантор
        «Кто же сегодня в здравом уме станет читать роман объемом в полторы тысячи страниц?» - спросите вы. Однако Кантора читают, причем от корки до корки. Вокруг его «Учебника рисования» развернулась такая полемика, какой литературная общественность не знала со времен публикации Солженицына в период горбачевской гласности. Так, критик Григорий Ревзин абсолютно серьезно утверждает, что перед нами «великий русский роман», сравнимый с «Доктором Живаго» и «Мастером и Маргаритой». Зато Сергей Шаргородский уверен, что «Учебник» - это всего лишь «фиаско в двух томах». А вот Дмитрий Быков пишет: «Пусть об этой книге спорят, пусть ее топчут - она сказала о том, о чем принято молчать, и сказала с тем почти забытым, совершенно утраченным ныне религиозным пылом, который давно почитается неприличным». В общем, градус дискуссии неумолимо повышается и уже готов превысить все мыслимые пределы.
        Так что же произошло? Неужели и впрямь Валаамова ослица русской словесности заговорила после долгих лет коммерческого соцзаказа? Однозначного ответа нет. Если бы «Учебник» был лучше написан, он действительно мог бы стать образцом литературной искренности и вернуть нашей словесности амбиции и мессианский запал. Однако на полноценный роман идей а-ля Достоевский или Томас Манн он откровенно не тянет и потому служить образцом вряд ли может. Но это и не банальная проза художника, которому стало скучно в стенах родного цеха.
        Максим Кантор рискнул отложить кисть и взяться за перо отнюдь не из каприза. С первых же страниц понимаешь, что роман создан на каком-то внутреннем нерве, его господствующая интонация - «Не могу молчать!». Так авторы, привыкшие ублажать издателя (а заодно и оптовика), не пишут. В сущности, это памфлет, перчатка, брошенная в лицо публике. Кантор дерзнул поставить под сомнение последние двадцать лет российской истории и обвинил интеллигенцию в конформизме, предательстве своих идеалов и своего народа. Если верить автору, то интеллигентский бог, этот дионисийский Пан с козлиными ногами и сладкозвучной дудочкой, поющей о свободе, умер. И умер он потому, что идеал свободного творчества был попран, а интеллигенция, присягнувшая на верность новому начальству (в романе описан период с ХХVII съезда до 2005 года), усвоила идеологию лавочников, отказавшись от своей исторической роли и тем самым низвергнув себя с пьедестала. Мысль в общем-то не новая. Но высказывается она, как правило, впроброс и в приватных беседах. Делать это публично до сих пор не было принято. А срывать маски так яростно, как это делает Кантор, и подавно.
        Максим Кантор сделал невозможное: написал роман-памфлет почти в полторы тысячи страниц
        В «Учебнике» читатель встретит много знакомых лиц в самых неожиданных сочетаниях. Вот, к примеру, «ставропольский механизатор» Горбачев и любимец французских левых философ Деррида (кое-кто еще помнит, как он, в начале 90х посетив оплот столичных гуманитариев, назвал Сталина «деcпотом-фармаконом» и наговорил еще массу смешных и остроумных вещей). У Кантора оба они - идеологи философского метода «деконструкции», только один - теоретик, а другой - практик. Вот «молодой человек с мучнистым лицом», Владислав Григорьевич Тушинский - экономист, автор программы «Как нам изменить Россию в 500 дней», той самой, которой так не повезло тогда, в девяностом. Давно ли мы наблюдали его прототипа Григория Явлинского по ТВ на очередных дебатах? Вот известный галерист с модными проектами - и здесь читатель узнает активного деятеля либеральной арт-тусовки, приложившего руку к созданию совсем не либеральной партии (А чего вы хотели? Проект есть проект. Мы, художники, живем по вдохновению.). А вот и западные знаменитости - мыслитель и эссеист Пайпс-Чимни и драматург Дюрренматт. Приехали посмотреть и провести ревизию: в самом ли деле в России теперь все можно? Смотрят западные интеллектуалы на русскую интеллигенцию с благосклонным прищуром, а она, болезная, млеет, как девушка на выданье, стараясь понравиться. Этот комплекс неполноценности - еще полбеды, скромность ведь украшает. А беда в том, что в интеллигентских кругах процветает поразительная узость мысли и откровенная репетиловщина. Так, один из героев, Борис Кузин, признается: «Бой идет беспощадный. Я наотмашь вдарил. Выговорил все - до буквы. Еще никто так уничижительно не говорил о России. Х-хе... Они (славянофилы. - «Итоги») ответили сразу. Таких помоев вылили, только держись. Да, они считают меня врагом почище Чаадаева. И могу сказать прямо, не напрасно считают». Что ж, скромно. Пикейные жилеты у Кантора проводят время жизни за разговорами об «этой стране». Идеи фонтанируют, а их носители смотрятся, увы, фанфаронами и борцами с ветряными мельницами. Перефразируя Шекспира и Фолкнера, можно сказать, что свобода по-русски - это рассказ идиота, полный шума и ярости.
        Да, интеллигенция у Кантора выглядит непрезентабельно, как яблоко с червивым бочком. Но роль мальчика для битья, кажется, ей подходит. А обиднее всего то, что ее, гордившуюся свободой и умением говорить тиранам правду, автор обвиняет в элементарном холуйстве. «Луговой протянул свою единственную руку к Кузину, указывая на профессора пальцем, - и лающий голос отчеканил слова приговора: «Вы, лакеи, послужили сколько могли, а теперь получили расчет... Вы работали пропагандистами, вас взяли на должность агитаторов, вы исправно служили, и я платил вам недурно. Губу-то раскатали, верно? А теперь работа закончилась. Больше подачек не будет, хватит. Пошел вон, мерзавец. Вон отсюда, холоп». Интеллигент у Кантора - не властитель дум, как ему положено, а именно лакей, которого время от времени выгоняют, и он идет искать себе нового хозяина. В 90е он перенял у новых господ барскую чванливость и брезгливость, стал охранителем мещанства и превратился в «образованца», как сказал бы Александр Исаевич.
        Достается от Кантора и правозащитникам. «Находясь там, при кормушке, при гранте, при фонде - разве диссидентствовали они против тех, кто их кормит? ...Кто-нибудь высказался против бомбардировки Сербии? За суверенитет Ирака кто-нибудь вступился? Не бомбите страну, которая вам ничего не сделала, не убивайте невинных людей! Как, вышли на площади?.. Да, тут тонкость, конечно, - неловко несколько получается. Дяденьки тебе стипендию платят за инакомыслие против России, а ты им - обвинение: бац! Трудное положение».
        Книга Кантора рисует перед нами духовное обнищание и очередное историческое поражение русской интеллигенции. Первое, помнится, зафиксировали еще участники сборника «Вехи», в 1909 году. «Духовная педократия», «нигилизм без веры»... Тогда «веховцы» сказали горькую правду об интеллигенции, как сегодня это делает Кантор. И тоже вызвали бурю возмущения. А были, кажется, правы. Ведь это интеллигенты в 1917м элементарно проморгали страну, не узнав грядущего Хама. Интеллигенция - enfant terrible русской истории, который когда-то веровал в классовую теорию и революцию, а потом так же истово уверовал в монетаризм и глобализацию, проявив все качества подростка: наивность, самоуверенность и моральную шаткость. Дежавю... Надо еще сказать спасибо, что пока не появились новые Ленин с Троцким. В общем, называя вещи своими именами, придется констатировать, что Максим Кантор прилюдно высек все интеллигентское сословие, чего и не простили ему некоторые критики. Впрочем, учитывая, что автор и сам относится к этому сословию, а книга частью наблюдателей принята на ура, можно считать, что интеллигенция сама себя высекла. И уж коль скоро она оказалась в положении Васисуалия Лоханкина, следует задаться вопросом: «А может, так и надо? Может, в этом и состоит великая сермяжная правда истории?»


  следующая публикация  .  Максим Кантор

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

01.06.2020
Предисловие к книге Георгия Генниса
Лев Оборин
29.05.2020
Беседа с Андреем Гришаевым
26.05.2020
Марина Кулакова
02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service