Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку персоналий досье напечатать
Александр Бараш  .  предыдущая публикация  
На полпути к Акрополю
(о книге Александра Бараша «Итинерарий»)

29.11.2009
Досье: Александр Бараш
        Лейтмотив четвертой книги стихов Александра Бараша «Итинерарий» (М.: Новое литературное обозрение, 2009) — линейность времени, ее парадоксальная неотменимость. По формулировке Клайва Стейплза Льюиса, «творение во всей своей целостности действует в каждой точке пространства и времени». Творческий метод Бараша — в моделировании именно этого, отчасти надчеловеческого восприятия времени. В отрицании нашей физической природы, обрекающей на последовательное, без шанса перепрыгнуть через ступень, проживание каждого мгновения, на вечное растерзание нашего настоящего между прошлым и будущим. По замечанию Станислава Львовского, автор «умеет посмотреть одновременно и из точки А. в точку Б., и наоборот».
        Уже первое, открывающее книгу стихотворение — «Левант» — вполне знаковое в этом смысле. Географически удаленные, неслиянные моря, Средиземное и Черное, внезапно смешивают свои волны в сознании лирического героя — вслед за тем, как разговор о литературе, ведущийся с друзьями на берегу Леванта, пробуждает, примагничивает воспоминание о похожей беседе в Кратово.

                                                            ...всё
        ожило, задышало, заиграло, вернулось
        в это утро, в Леванте.

        Память надежней саквояжа. Она, первая союзница путешественника, позволяет ему пребывать одновременно в разных точках времени. Быть и путником, и дорогой, компенсируя мучительную невозможность растворения как в конечном пункте назначения, так и в самом пути. (В стихотворении «Перелет» репатриация героя приравнивается к смерти через обезличивание в воздухе исторической родины и новому рождению. Воскресение — ценой смерти. Но этот, бескомпромиссный в своей полноте, вариант воплощения мыслится, скорее, как умозрительный.)
        Одно из самых туманных, и вместе с тем интригующих мест книги:

        Полдень Глубоко внизу светится бухта
        Улица безлюдна и переполнена солнцем
        Пол-пути к акрополю
        К вечеру выяснится
        что примерно в этом месте
        надо было сворачивать
        в другую сторону —
                                              («Родос»)

        Тропки расходятся из каждой точки непрерывного путешествия. «В другую сторону» — это куда? К акрополю или от него? Достиг ли акрополя герой, и если да, то стремился ли он к нему? Возможно, ответы на эти вопросы не столь важны. Куда важнее, пусть задним числом, вернуться на этот оставленный за спиной, чреватый потенциями перекресток, еще и еще раз пережить мгновение выбора.
        Стихотворение «Наступило...», помещенное ближе к финалу «Итинерария», отмечено еще более дерзким авторским произволом: поэт посягает на овладение уже не прошлым, а будущим. Глаголы настоящего времени обретают форму прошедшего.

        Мы сейчас — то, что будет называться
        «когда родители были молодые». А для детей
        начинается эпоха
        (с ее примерно трех лет, и с его девяти),
        на которой в видеотеке памяти будет написано
        крупными печатными буквами:
        «Детство».

        Грамматический сдвиг отстраняет длящееся мгновение, фотографирует его и, помещая в рамку, делает недоступным, отнимает его у героя. Еще не совсем прошедшее, затепло загипсованное и остуженное физическое время становится фактом искусства.

        С периодичностью раз в десять лет
        происходили войны.
        Одни росли, другие «садились», как одежда,
        и убыстрялся темп.
        Но несколько лет царило почти
        невыносимое равновесие.
        И вот мы
        входим в это время, как с ребенком в море
        в первый раз в его жизни... когда-то,
        сейчас, потом.

        Смерть Бога, приключившаяся с европейской цивилизацией в новейшее время, отняла у поэтов вечность. Нет вечности — нет и времени. Теперь они сами вынуждены моделировать в едва обозримом будущем, в своей персональной вечности, эту единственную точку — смотровую площадку для наблюдения ныне длящихся мгновений. (Страшная, если вдуматься, плата.)
        В лучших своих текстах Александр Бараш делает это с блеском.
        В менее удачных — оставляемых за пределами рецензии — этой цели препятствует позаимствованный из современной эссеистики инструментарий с распадающимися в руках сухими терминами вместо живых и точных определений.


Александр Бараш  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

01.06.2020
Предисловие к книге Георгия Генниса
Лев Оборин
29.05.2020
Беседа с Андреем Гришаевым
26.05.2020
Марина Кулакова
02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service