Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
«Перевожу в день минимум 3 страницы…»
Интервью с Соломоном Аптом

14.08.2008
Русский журнал, 10 сентября 2001 г.
О родителях, немецком языке, творчестве Садриддина Айни...


        Соломон Апт: Моя семья была далека от литературных занятий. Но отец, видя мой интерес к литературе, стихам, при любой возможности покупал сборники стихов. Помню, в один из тяжелых периодов жизни, это был 29-й год, работы у него не было, он мне читал вслух «Капитанскую дочку». Так в 8 лет я познакомился с прозой Пушкина.
        Елена Калашникова: А как звали Ваших родителей?
        С.А.: Константин Соломонович и Генриетта Борисовна.
        Мать моя родилась в Туле, а отец из Белоруссии. В 13 лет ему пришлось отправиться на заработки: семья была бедная, многодетная, 10 человек детей. Тогда Польша входила в состав Российской империи, и он работал в Лодзи что называется «мальчиком» при лавке. Родители были из разных социальных слоев. Отец матери, мой дед, был купцом 1-й гильдии, занимался торговлей самоварами. Он был сравнительно состоятельным человеком. Семья матери тоже была большая - 7 детей.
        Е.К.: После русского немецкий Ваш основной язык. Но также известны Ваши переводы с латыни, древнегреческого, английского...
        С.А.: Я довольно рано познакомился с немецким языком. Когда мне было 4-5 лет, у меня была учительница немецкого языка. Она читала вслух и заставляла меня делать то же самое. А позже я стал ходить в группу, где была такая же система занятий. В детстве я довольно быстро овладел немецким.
        Английский я довел до хорошего уровня, работал с ним какое-то время, но долгое время с ним не соприкасался. Французский у меня всегда был пассивный. Прочел десяток французских книг, классиков. Древними языками занимался в университете.
        После аспирантуры МГУ я не мог найти работу в Москве. Мне по молодости было не страшно, но в общем атмосфера была ужасная. Вот простейший пример. В официальных инстанциях мне сказали: «Поезжайте в Нальчик. Там нужен преподаватель». Я написал в Нальчик, чтобы эти слова проверить, приложил анкету. И довольно скоро получил ответ, что во мне они не нуждаются. Нальчик был взят с потолка. Но это подало мне идею. Я знал, в каких городах есть пединституты и где есть кафедры древних языков, латыни, античной литературы. Я купил открытки с оплаченным ответом и разослал штук 20. На половину я получил отрицательный ответ, на половину - вообще никакого. Тогда я понял, что нечего ходить в министерство. Мы продолжали жить случайными заработками.
        В их числе был один авантюристический. Моя жена училась в аспирантуре в ИМЛИ, и по ИМЛИ у нее была одна знакомая, а ее муж был из Средней Азии. Однажды она пришла к нам с мужем и еще одним человеком среднеазиатской внешности. А так как мы в то время жили в Зарядье, в мансарде на чердаке, места для гостей не было. Мы решили пройтись. А на улице зима, холодно. Рядом было бюро пропусков ЦК, на Старой площади. И мы под видом того, что ждем пропуска, устроились на уютном диванчике. Там 2 азиатских человека предложили мне такую сделку: они дают материал, а я напишу работу о творчестве Садриддина Айни (одному из них нужно было написать кандидатскую диссертацию). Я написал небольшое сочинение об Айни, разобрал его рассказ «Смерть ростовщика». Потом этот человек забросал меня телеграммами: «Вы угадали мои мысли. Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество». Хорошее сотрудничество...
        В это время один мой знакомый сказал, что в Орехово-Зуеве недавно открыли пединститут и им нужен преподаватель латыни. Они меня сразу же взяли. Там был хороший коллектив из тех, кому в Москве работу не давали. Там я преподавал в течение 5-ти лет. Читал античную литературу, курс немецкой теоретической грамматики. Но в 35 лет оставил место доцента и стал человеком свободной профессии, переводчиком.

«На первом месте для меня Манн...»


        Е.К.: Как у Вас происходил отбор произведений для перевода? Инициатива исходила от Вас или чаще от издательства?
        С.А.: Бывало по-разному. На первых порах я брался за то, что мне предлагали.
        Е.К.: Например, за что?
        С.А.: За Аристофана. Это было связано с его юбилеем.
        Позже я стал великим поклонником, а затем и популяризатором Томаса Манна. В Гослитиздате составляли сборник его новелл и решили, что необходимо привлечь, что называется, молодых переводчиков. Мне было уже за 30, но, видно, я еще вписывался в эти рамки. По заказу издательства я сделал свой первый перевод Манна. Эта работа стала моим первым напечатанным переводом с немецкого (до этого я занимался античными переводами). И впоследствии инициатива переводов этого писателя исходила от меня.
        Что же касается античных переводов, то они были связаны с антологией. Перевод поэта Феогнида был частью моей дипломной работы. Я написал исследование о нем и приложил все 1385 строк, которые от него остались.
        Позже было сочетание инициативы издательства с моей заинтересованностью. Так получилось с Кафкой. Это было в 60-м году. В «Иностранной литературе» решили - неудобно, во всем мире читают Кафку, а у нас его не знают. Надо было на что-то решиться. И мне предложили выбрать что-нибудь из него для перевода. Оговорили, что объем должен быть - листов 5, не больше. Я читал Кафку до этого и знал, насколько у нас было одиозно его имя. Поэтому особо не рассчитывал, что его опубликуют в «Иностранной литературе». А когда у меня появилась возможность это сделать, я решил извлечь из этого максимум. Я предложил новеллы, которые с одной стороны вызвали недоумение, а с другой - заинтересованность.
        Е.К.: Какие это были новеллы?
        С.А.: «Превращение» и «В исправительной колонии». Заведующий отделом сказал: «Это будет шок, у нас к такому не привыкли». А я: «Вот именно. Тогда со всем остальным будет легче». В итоге все удалось.
        Е.К.: Кафка относится к Вашим любимым писателям?
        С.А.: Конечно, он уникальный писатель. Я только могу повторить слова Томаса Манна: «Кафка - некоронованный король немецкой прозы». Он настолько замечательное явление, что отождествлять себя с ним трудно во всех отношениях. Но внутренней сцепленности с Кафкой, которая за долгие годы работы была с Манном, с Гессе, у меня нет. Скажу еще, что такой сцепленности у меня нет и с Музилем, которого я тоже много переводил. Я считаю, что эта четверка (в любом порядке, хотя для меня на первом месте - Манн), - вершина ХХ-го века. В молодости я много переводил и Брехта. Первый раз по заказу, а потом по собственной инициативе. Он замечательный драматург. Но из всех названных он наименее «мой».
        Е.К.: Когда Вы переводите, для Вас существует понятие минимума, какое-то определенное количество страниц в день?
        С.А.: Конечно. Минимум - 3 страницы в день. Я всегда сажусь за работу с утра, с 9-ти часов. Работаю где-то до 3-х. Во второй половине дня работа уже от лукавого.
        Е.К.: Кого сложнее всего было переводить?
        С.А.: Томаса Манна, «Иосиф и его братья». Надо помнить все детали: какое-то слово встречается через 200 страниц. Сложно было переводить «Степной волк» Гессе. Вроде, текст несложный. Но надо добраться до смысла, что именно хотел сказать автор.

О современном переводе, Чуковском, Фонтане...


        Е.К.: Как Вы оцениваете состояние нынешней переводной литературы? Ее уровень?
        С.А.: Переводят очень много, поэтому уровень самый разнообразный. По-моему, хорошего на свете всегда меньше, чем плохого. То же касается и перевода. Раньше книг переводили меньше - и к переводу относились серьезнее. Я не за строгости, но объективно получилось так, что ответственность за каждую переводную книгу уменьшилась. Тут все решается рынком - продается, значит хорошо.
        Сейчас люди, занимающиеся переводом, очень пренебрежительно относятся к родному языку. Переводят с большим количеством вульгарных оборотов, стилистических несообразностей, арго, непечатных слов. Показывая свою вульгарность и нечувствительность к стилю, они думают, что оживляют текст. К сожалению, таких переводов много.
        К этому можно прибавить и дублированные западные фильмы, которые кое-как переводятся... Тут не учитываются особенности страны-производителя, а все делается под общий русский вульгарный язык, на уровне сленга, - это отвратительно. Это явление связано с массовостью, которой раньше не было.
        Культура перевода - это часть общей культуры. А когда в культуре господствует массовость, то это называется попсой, она захлестывает и перевод.
        В советское время были фигуры, которые, находясь во главе перевода, повысили и его значение, и ответственность переводчиков. В первую очередь, я имею в виду Чуковского и, пожалуй, Маршака, Лозинского.
        Чуковский сыграл совершенно уникальную роль. Его книги о переводе, по-моему, замечательны. Все книги по теории перевода не стоят одной книги Чуковского, которая, в принципе, ничему не учит.
        Вокруг перевода существует много теоретиков. Чуковский был гораздо выше всего этого: путем живого разбора определенного текста он показывал, что хорошо и что плохо. Кроме работ, посвященных переводу, у него есть книга о живом русском литературном языке - это очень важно. Он понимал, что непременное условие для переводчика - чувствовать разные стихии языка. И отличать уличный, бытовой язык от того, который соответствует литературной задаче. По сравнению с этим уровнем современный перевод деградировал.
        Е.К.: Сейчас Вы что-нибудь переводите?
С.А.: Ничего достойного упоминания нет.
        Е.К.: Не хотите перевести какое-нибудь современное произведение?
        С.А.: Дело в том, что мне надо восхититься, чтобы захотеть это перевести. Конечно, может быть, прочтешь что-нибудь и восхитишься... Это не обязательно должно быть написано недавно. Есть, например, один автор, немецкий, который мне очень нравится, но я боюсь к нему подступаться... может, из-за возраста...
        Е.К.: А что это за автор?
        С.А.: Теодор Фонтане. У меня сомнения, разделят ли мое восхищение читатели. Те, кого называют средним читателем.
        В основном, Фонтане - прозаик. Писал очерки, романы, повести (некоторые повести у нас переводились), работал для газет. Это конец ХIХ-го века. У него есть замечательное произведение «Штехлин» (фамилия героя). Не думаю, что русскому читателю он будет особенно интересен.
        Недавно я перевел роман середины ХIХ-го века - «Бабье лето» Штифтера. Австрийцы его очень любят. И мне он кажется в некоторых отношениях замечательным. Но он явно дышит ушедшим временем. Роман вышел малым тиражом, я вообще не уверен, раскуплен ли он.
        Е.К.: Кто Ваши любимые авторы?
        С.А.: Мой любимый поэт - Пастернак. У меня есть сцепление с ним. Я очень много знаю его наизусть. Но его проза мне не близка.
        Е.К.: А из современных?
        С.А.: Я не устаю восхищаться одним современным писателем, живущим в Москве, - Юрием Давыдовым. Но я не представляю, что в другой стране оценят его словесную игру. Мне нравится Петрушевская, хотя иногда мне душно в ее прозе. Очень симпатичный автор - Татьяна Толстая. Из немецких авторов - Гюнтер Грасс. Хотя сейчас он меня уже не так восхищает, как когда-то.


  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт
13.01.2018
О книге Михаила Айзенберга «Справки и танцы»
Лев Оборин
13.01.2018
О книге: Михаил Айзенберг. Справки и танцы. – М.: Новое издательство, 2015
Алексей Конаков

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service