Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку персоналий досье напечатать
  следующая публикация  .  Вячеслав Пьецух
А ты научил грамоте эфиопа, товарищ литературный критик?
Заметки о литературных войнах и писателе Вячеславе Пьецухе

17.09.2007
Ozon.Ru, Июнь 1998
Досье: Вячеслав Пьецух
        Цитирую статью Игоря Зотова «Сорок лет пустоты» («Независимая газета» от 15.01.98): «В минувшем году издательство «Вагриус» выпустило в свет очередную порцию книг в своей «черной серии». За небольшим исключением (под ним я разумею опусы Вячеслава Пьецуха и Александра Кабакова, изданные, вероятнее всего, в качестве своеобразной дани неким прошлым заслугам этих литераторов), изящно сделанные книжки вмещают в себя как раз то, что привлекло наибольшее читательское внимание в последние годы...» Статья посвящена творчеству двух самых «ярких (по мнению И.Зотова) представителей» новой литературной реальности – В.Пелевину и Дм.Липскерову.
        Я не буду возражать против критерия «яркости»; естественно, у каждого читателя этот критерий свой. Но что касается прошлых, настоящих, будущих или даже вечных литературных заслуг, с этим я себе позволю не согласиться.
        Вообще в последнее время в журнально-газетной критике прослеживается четкая линия – то, что у футуристов начала века называлось «сбрасывать с корабля современности». Например, писатель и переводчик, лауреат Букеровской премии Андрей Сергеев в интервью, данном «Литературной газете», категорически заявляет по поводу романа Г.Владимова «Генерал и его армия»: «Так в конце XX века писать нельзя», – а сам роман называет скучным и эпигонским. Поэт Лев Рубинштейн в статье о литературных премиях, опубликованной в журнале «Итоги», походя припечатывает всю культуру поколения шестидесятников, которое, по его словам, воспевая «неуют, бессребничество» с одной стороны, с другой – на этом себе «состригало нехилые купоны». Естественно, «романтикам от совписа» противопоставлен андеграунд 50-70-х, для которого бессребничество и неуют были реальны, а не высосаны из пальца ради этих самых купонов. Здесь все более или менее ясно, да и сама статья Рубинштейна называется вполне откровенно «Но божество мое проголодалось». «Вы-то уже пожили, дайте пожить другим» – вот смысл этой статьи. Умнейший Александр Генис в беседе, напечатанной в 7-м номере «Вестника новой литературы» за 1994 год, комментируя список претендентов на Букера, особенно недоволен включением в него романа В.Астафьева, называя его литературой советской, то есть уже отжившей и потому не достойной претендовать на звание современной. Примеры такого пренебрежения и даже полного отрицания можно множить и дальше.
        Наверное, время бежит слишком быстро, год за три, как у штрафников на войне, и вот вчерашние баловни нашей литературной критики сегодня сами уже под прицелом ее ядовитых жал.
        Иначе как литературной войной ситуацию эту не назовешь. Впрочем, не надо быть большим эрудитом, чтобы припомнить с десяток прежних баталий в истории нашей и не только нашей литератур. «Новое» воюет со «старым». На «архаистов» идут «новаторы». Причины для войны разные- и эстетические далеко не всегда. Но ведение литературных войн- это всегда искусство. До мордобоя тут редко когда доходит. Мордобой в основном входит в состав легенд, которые тоже факты литературы, а никак не реальной жизни. Типичный тому пример- история о том, как один Андрей набил морду другому Андрею, сочиненная покойным Сергеем Довлатовым.
        Хорошо, когда литературные войны ведутся в спокойные времена и побежденным не приходится зарабатывать себе кусок хлеба на великих стройках Сибири.
        Самое веселое во всех этих войнах то, что в них не бывает победителей. Замечательный писатель Андрей Сергеев не победил замечательного писателя Георгия Владимова. Каждый остался при своих литературных талантах. И Виктор Пелевин не положил на лопатки Вячеслава Пьецуха, как бы ни старался упрямый критик доказать нам победу первого. И проголодавшийся Лев Рубинштейн вполне заслуживает богатых литературных премий- за то, что не похож на других.
        Талант и книги – вот что определяет жизнь и судьбу писателя. И книги пишутся не для премий, которых, как известно, как пряников – всегда не хватает на всех. Книги, как люди, иным выпадает жизнь долгая и счастливая, о других забывают почти мгновенно. Но тут уже виноват талант, а не то, что ты родился в провинциальном городе Петербурге и поэтому не дорос до Букера.
        Но это все разговоры общие, теперь я хочу поговорить о конкретном писателе Вячеславе Пьецухе и его «прошлых» заслугах. Тем более что есть повод – новая книга писателя «Государственное Дитя».
        Итак – Вячеслав Пьецух.
        Появился он в нашей литературе в середине-конце 80-х, и долго его не могли втиснуть в какие-нибудь жанровые кавычки. По-моему, до сих пор не втиснули. «Новая волна»,»другая проза», «жанр маразма» (последнее определение, данное Н.Ивановой, относится не к самому жанру, а к населяющим этот жанр персонажам – «героям-мудакам», как их назвал М.Эпштейн) – каких только имен ни давали литературному феномену Пьецуха и не его одного. Людмила Петрушевская, Евгений Попов – все они были «другие», какие-то не такие, беспросветно ехидные, пишущие людей навыворот, хотя внешне, на бумажном листе, как бы и соблюдая традиционные приемы письма.
        Сегодня уже не спорят, какой им занять шесток; они есть и, похоже, были всегда и даже порядком поднадоели, поскольку тиражами своих «устаревших» книг мешают существовать молодым.
        «Опять Петрушевская написала очередную «сказочку». «Снова тиснули этого позавчерашнего Пьецуха – хотя понятно: начальство, «Дружба народов», попробуй такого не напечатай».
        Сегодня после артподготовки критики на штурм «унылых» букеровских твердынь идут герои-постмодернисты. Наверное, крепости надо сдаться. Чтобы нынешние нонконформисты стали завтрашними занудными старичками, которые отбивают хлеб у каких-нибудь послезавтрашних будетлян.
        Прошу прощения за собственное занудство. Начинаю писать о Пьецухе, а сбиваюсь на разговоры в очереди в буфете Дома писателей. «Фильтруй базар» – так, кажется, выражаются нынче в интеллигентном обществе. Что ж, фильтрую.
        У писателя Вячеслава Пьецуха есть цикл рассказов под названием «Я и прочее». «Я» – это как бы автор, предстающий от рассказа к рассказу то в облике уставшего от жизни интеллигента («Я и море»), то алкаша-работяги, сочиняющего с похмелья проект экономического преобразования России («Я и перестройка»), то рабочего сцены, воскресшего после смерти («Я и смерть»). И все они, собранные под этим как бы авторским «я», настойчиво размышляют о свойствах российской жизни и о коварных ее особенностях, выбивающих эту самую нашу жизнь из общечеловеческой колеи. Поэтому «Пьецух и Россия» будет первая и, пожалуй что, основная тема этого моего обзора.
        Афоризмы о России и россиянах рассыпаны по его книгам густо, как грачи на свежевспаханном поле:
•         «Русский – это не национальность, а настроение.»
•         «Мы, русаки, созданы вовсе не для того, чтобы, фигурально выражаясь, обедать, а для того, чтобы красиво поговорить.»
•         «Почему мы в принципе непобедимы: потому что если к нам ненароком вторгнется неприятель, то через двадцать четыре часа у него все перестанет ездить, целиться и стрелять.»
•         «Мнится мне, что тут (под этим авторским «тут» подразумевается противоречие между образом мышления и способом бытия героя рассказа «Я и сны») виновато «окно в Европу», прорубленное государем Петром Великим; так я и жил бы, как эскимос, и думал, как эскимос, а то я думаю, как Паскаль, а живу, как обходчик Штукин.»
•         «До чего же симпатичен московский люд, какой это милый, думающий народец, им скоро жрать будет нечего, а они себе почитывают Тацита и серьезно озабочены судьбой первых последователей Христа.»
•         «Если наш соотечественник – дурного норова человек, то подобного мерзавца не сыщешь на всей планете, а если он – даже нормально порядочный человек, по общерусскому образцу, то для наблюдателя он высок до недоумения, как Жанна д'Арк, дзэн-буддист и Шопенгауэр вместе взятые.»
•         «У нас если соберутся три человека, то как будто они живут на разных материках: один окает, второй критикует Гегеля, третий думает, как бы этих двоих обобрать. Удивительно несогласованная нация, черт ее побери!»
•         «Русский интеллигент действительно затрудняется жить, если, например, эфиопы не знают грамоте.»
        Вообще из афоризмов писателя можно составить замечательную коллекцию и издать их отдельной книжкой. И рекомендовать эту книжку каждому иностранцу, интересующемуся бытом и нравами русского человека.
        Парадоксальность нашего бытия – вот тема, бесконечно варьируемая писателем от вещи к вещи. И по мастерству и изяществу, с которыми эта тема обыгрывается, равных В.Пьецуху пожалуй что и не сыщешь. Парадокс как явление жизни – в этом смысле он Честертон на российской почве, во всяком случае, герои его частенько такие же «новые Дон Кихоты», как и у знаменитого англичанина, правда, локальные революции, которые они вечно устраивают, заканчиваются в основном многодневным пьянством, завещанным нам еще святым равноапостольным князем Владимиром Красно Солнышко, согласно распространенной легенде.
        В.Пьецух далеко не первый из отечественных писателей, кому не дают покоя вопросы российской жизни. Идут эти больные вопросы еще от Петра Чаадаева и его знаменитых писем: «В нашей крови есть нечто, враждебное всякому истинному прогрессу... Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, ничему не научили его... Если бы мы не раскинулись от Берингова пролива до Одера, нас и не заметили бы...»
        Но писатель Вячеслав Пьецух в отличие от автора «Апологии сумасшедшего» видит будущее России вполне здоровым и светлым, а все болезни, которыми мы болеем, не более чем болезни роста – это «мы растем и мужаем, и у нас зубки режутся, и если мы решим непременно выздороветь к ближайшему понедельнику, например, ценой удаления всех зубов, то это будет сумасшествие, а никак не революционная теория, не гениальное предвидение и не созидательное учение, которому суждено пережить Солнечную систему». Мало того, писатель устами одного из своих героев изрекает фразу об обязательности несчастья, потому что без несчастных «мы будем не мы, как Афродита с руками уже будет не Афродита. Вы спросите, почему? Да потому, что всеобщее благосостояние – это та же самая сахарная болезнь, и организм нации, если он, конечно, здоров, обязательно должен выделять какой-то горестный элемент, который не позволит нации заболеть и ни за что ни про что сойти в могилу».
        Как-то так, невольно, будто сама собой вылезла на свет божий тема «Пьецух и эволюция». Тему можно переназвать – «Пьецух и революция», поскольку два этих полярных понятия в философии истории автора связаны неразрывно. Скажем сразу: Пьецух не революционер, он – эволюционер («род людской заданно движется от синантропа по направлению к ангелу во плоти»), подобно Федору Михайловичу Достоевскому. И если он исследует революцию- художественными, разумеется, средствами, – то главное для него не столько причины, хотя и они важны, сколько следствия, те круги на воде, которые не дают покоя любителям надводного плавания. К примеру, он подмечает, что после декабрьского восстания «в лучшей части русского общества распространилась та захватывающая идея, что смыслом жизни может быть не только благополучие, но и неблагополучие, если оно вытекает из интересов отвлеченного, возвышенного порядка». Романтический материализм – роммат – так называет писатель это свойственное исключительно российскому человеку качество.
        Будучи в свое время школьным учителем всемирной и отечественной истории и, по собственному признанию, здорово любя это дело, писатель и не мог не сделаться слугой эволюции – учительская участь обязывала. Ведь учитель по Пьецуху – не простой, а «специально нравственный человек, каковое свойство оказывает сложное действие на его психику, и что он поэтому прежде всего причудливый человек». И «искусственная атмосфера порядочности и совестливости, возведенная в абсолют, вообще оранжерейность условий, в которых детям предлагается развиваться, не могут не сделать из учителя отчасти невменяемого человека, в том смысле, в каком невменяемым был грек Диоген, живший в бочке и тем не менее почитавший себя счастливейшим из людей».
        Вот – «счастливейшим из людей»! На этой счастливой ноте я позволю себе закончить затянувшийся панегирик писателю Вячеславу Пьецуху, хотя можно было бы рассмотреть такие, допустим, темы, как «Пьецух и Нагорная проповедь», «Пьецух и предсказание будущего», «Время в сочинениях Пьецуха» (чего стоит такая, например, фраза из рассказа «Драгоценные черты»: «На стене висит фотографический портрет Пастернака и приколот талон на сахар»).
        А что касается «прошлых» заслуг, то, если это умение сочинять умно, по-своему и смешно, – дай Бог каждому из нынешних литераторов побольше этих «прошлых» заслуг, которыми только-то и живет всякая большая литература.


  следующая публикация  .  Вячеслав Пьецух

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service